АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь
Главная Информация Новостная лента Донские адвокаты отметили 15-летие образования Адвокатской палаты Ростовской области

19 декабря

Донские адвокаты отметили 15-летие образования Адвокатской палаты Ростовской области

16 декабря 2017 года в Ростове-на-Дону в Конгресс-центре Don-Plaza прошла научно-практическая конференция «Законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре: 2002–2017», которая была посвящена 15-летию образования Адвокатской палаты Ростовской области.

 

В работе конференции приняли участие представители Главного управления Министерства юстиции РФ по Ростовской области, Законодательного собрания РО, Гильдии российских адвокатов, научной общественности Дона, а также представители адвокатских палат Южного и Северо-Кавказского федеральных округов.

 

Открыл конференцию президент АП РО А.Г. Дулимов, который поздравил всех присутствующих с 15-летием Адвокатской палаты Ростовской области, пожелал им здоровья, благополучия, неиссякаемой энергии и новых профессиональных побед. Алексей Григорьевич остановился на основных направлениях деятельности Адвокатской палаты Ростовской области за период с 2002 г., отметив, что численный состав адвокатского сообщества Дона за 15 лет вырос с 1977 человек до 3080, количество адвокатских образований составляет 1144, в том числе: 58 коллегий адвокатов, 21 адвокатское бюро, 1066 адвокатских кабинетов.


         


На протяжении 15 лет Палата первостепенное внимание уделяет вопросам повышения квалификации адвокатов и подготовки новых кадров для адвокатуры. Ежегодно 250 адвокатов проходят курсы повышения квалификации, организованные на базе юридического факультета Южного федерального университета. В текущем году впервые организованы курсы обучения и подготовки стажеров и помощников адвокатов к сдаче квалификационного экзамена на присвоение статуса адвоката. В адвокатских образованиях Ростовской области в год более 300 студентов проходят учебную и преддипломную практику на основе заключенных с вузами соглашений о сотрудничестве.

 

В 2018 году юридический факультет ЮФУ в партнерстве с Адвокатской палатой РО начинает реализацию новой магистерской программы «Адвокатская деятельность и юридический консалтинг», которая ориентирована на подготовку юристов для осуществления профессиональной адвокатской деятельности. Палата выступит основной базой для реализации программы.

 

В текущем году с учетом относительно молодого состава АПРО – 550 адвокатов имеют возраст до 35 лет – решением Совета Палаты создан Совет молодых адвокатов, основными целями деятельности которого является повышение квалификации молодых адвокатов, их социальной активности, укрепление межтерриториальных и международных связей молодых адвокатов.

 

Реализация первого социального проекта Совета молодых адвокатов – предоставление бесплатной правовой помощи социально не защищенным категориям граждан, которые не подпадают под действие Областного закона «О бесплатной юридической помощи в Ростовской области», начнется в январе 2018 года.

 

Продолжается активное участие ростовских адвокатов в реализации Областного закона «О бесплатной юридической помощи в Ростовской области». В 2017 году участие в государственной системе бесплатной правовой помощи принимали 195 адвокатов. На 1 декабря текущего года адвокатами заключено и выполнено более 8000 соглашений. В текущем году БЮП получили 4000 граждан. На сегодняшний день объем выплаченной адвокатам субсидии составил 7 527 000 рублей.

 

Адвокатская палата Ростовской области эффективно взаимодействует с Правительством РО и Законодательным Собранием Ростовской области. По инициативе АПРО были внесены изменения в региональное законодательство, регулирующее порядок оказания бесплатной юридической помощи в Ростовской области, в т.ч. в части расширения категорий граждан, имеющих право на получение бесплатной юридической помощи. Правительством РО утверждена форма справки о размере среднедушевого дохода семьи для получения бесплатной юридической помощи, что значительно упростило порядок подтверждения гражданами права на получение правовой помощи.

 

Президент Палаты отметил эффективную работу Комитета по защите профессиональных прав адвокатов. В 2015-2016 годах в Комитет поступило 65 индивидуальных и коллективных обращений адвокатов, содержащих сведения о незаконном вмешательстве в адвокатскую деятельность и нарушениях профессиональных прав адвокатов. По результатам рассмотрения обращений Комитетом подготовлено и вынесено 31 заключение. По 35 обращениям адвокатам даны рекомендации и разъяснения.

 

В текущем году Комитетом рассмотрено 32 обращения, подготовлено и вынесено 10 заключений, по 22 обращениям даны рекомендации и разъяснения.

 

Члены Комитета по защите профессиональных прав адвокатов продолжают успешно осуществлять защиту интересов адвокатов в судебных органах.

 

С 1 ноября 2016 года Адвокатской палатой Ростовской области на территории области реализуется Региональный правовой просветительский проект АП РО «Адвокатура в школе». Проектом охвачены 11 районов области, проект реализуется в 39 образовательных учреждениях.

 

Комитетом Адвокатской палаты Ростовской области по просвещению разработана программа «Система правовой защиты семьи и несовершеннолетних в Ростовской области». Программа правового просвещения состоит из 9 интерактивных мероприятий, которые адвокаты проводят совместно с представителями других правозащитных институтов, призванных содействовать защите прав несовершеннолетних на территории Донского края.

 

Заместитель председателя Законодательного Собрания Ростовской области И.В. Рукавишникова в приветственном слове выразила благодарность адвокатам Ростовской области за постоянную правовую поддержку жителей Дона, отдельно отметила эффективную работу адвокатов, участвующих в деятельности государственной системы бесплатной юридической помощи. Напомнила присутствующим о крупном пожаре в центре Ростова в августе 2017 г., в результате которого пострадало около 700 человек. Адвокаты оказывали не только консультационную помощь пострадавшим, они представляли их интересы в судебных органах, иных организациях, отстаивая имущественные и жилищные права граждан.


          

 

Ирина Валерьевна отметила активное сотрудничество Законодательного Собрания РО и Адвокатской палаты РО в сфере законотворчества и мониторинга правоприменения, реализации социально-гуманитарного проекта по правовому просвещению населения, которым охвачены все районы Ростовской области и в котором основную роль играют представители Адвокатской палаты РО. Четырем адвокатам И.В. Рукавишникова вручила благодарственные письма Законодательного Собрания Ростовской области за значительный вклад в развитие законодательства, защиту прав и свобод граждан.


С 15-летием образования АП РО адвокатов Ростовской области поздравил начальник отдела Главного управления Министерства юстиции РФ по Ростовской области по вопросам адвокатуры, нотариата, государственной регистрации актов гражданского состояния Р.И. Муфазалов. Он отметил тесное взаимодействие ГУ МЮ РФ по РО с региональным адвокатским сообществом по широкому спектру вопросов: ведение регионального реестра адвокатов, участие представителей территориальных органов юстиции в работе квалификационных комиссий адвокатских палат субъектов РФ, вопросы участия адвокатов в государственной и негосударственной системе бесплатной юридической помощи и правового просвещения населения. Руслан Инсарович выразил надежду, что с принятием концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, определяющей приоритетные задачи и направления деятельности по реформированию национального рынка юридических услуг, уровень защиты прав и законных интересов граждан и организаций значительно повысится.


         

 

Г.Б. Мирзоев, президент Гильдии российских адвокатов, президент Международной ассоциации русскоязычных адвокатов, ректор Российской академии адвокатуры и нотариата, поздравил донских адвокатов с праздником – 15-летием Адвокатской палаты РО, пожелал всем успехов в профессиональной деятельности, удачи и благополучия. Он рассказал о создании первого профессионального объединения адвокатов – Гильдии российских адвокатов, о деятельности Международной ассоциации русскоязычных адвокатов, основной целью деятельности которой является защита интересов российских граждан и юридических лиц в судебных, государственных, административных и иных органах иностранных государств, в любой точке Земли.

 

Гасан Борисович призвал адвокатов консолидироваться, активно участвовать в подготовке и обсуждении законопроектов, прежде всего касающихся адвокатской деятельности, надо, чтобы нас слышали, самим проявлять инициативу, повышать свою квалификацию, развивать науку об адвокатуре, развивать институт помощников и стажеров адвокатов, чтобы адвокатура пополнялась уже подготовленными кадрами.


Г.Б. Мирзоев вручил Знак отличия Гильдии российских адвокатов «За вклад в развитие адвокатуры» президенту Адвокатской палаты Ростовской области Дулимову А.Г. и члену Совета АП РО Джелаухову Г.С. Он также сообщил, что Комитетом по награждению адвокатскими наградами имени Ф.Н. Плевако принято решение о награждении Золотой медалью им. Ф.Н. Плевако адвоката Ростовской области Лысенко Людмилы Аркадьевны. Новость была встречена бурными аплодисментами.


         

Докладчики в соответствии с темой конференции в своих выступлениях остановились на основных изменениях, внесенных в законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре за период с 2002 г., и вопросах их практического применения.

 

И.П. Зиновьев, декан юридического факультета Южного федерального университета, член Квалификационной комиссии АП РО, в докладе «Динамика гражданско-правового регулирования адвокатской деятельности» основное внимание уделил положениям проекта Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, касающихся вопросов урегулирования внутрикорпоративных отношений, в т.ч. имущественных отношений между адвокатами внутри адвокатского образования. Действующим законодательством эти вопросы не разрешены, прибыль, получаемая адвокатским образованием от предпринимательской деятельности, не может быть распределена между его членами.



В настоящее время надо говорить не об адвокатской монополии, отметил докладчик, а о консолидации всех участников рынка юридических услуг на базе адвокатуры, а для этого необходимо менять законодательство, регулирующее отношения внутри корпорации, сделать их прозрачными, чтобы участие в адвокатском сообществе для юридического консалтинга стало более привлекательным.

 

В целом положения проекта Концепции отвечают интересам адвокатуры, но есть и минусы. Сейчас на адвокатскую деятельность не распространяется действие Закона о защите прав потребителей, но на адвокатское ООО этот Закон безусловно будет распространяться. Поэтому необходимо все тщательно проанализировать и внести соответствующие предложения по совершенствованию Концепции.

 

С докладом «Эволюция законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и защита профессиональных прав адвокатов» выступил председатель Комитета по защите профессиональных прав адвокатов АП РО М.А. Хырхырьян. Он рассказал об основных изменениях, внесенных в законодательство об адвокатской деятельности, прежде всего, уголовно-процессуальное законодательство, за период с 2002 г., и минусах и плюсах его применения.

 

Докладчик подробно остановился на следующих вопросах: следственные действия в отношении адвокатов, санкционирование судом проведения любых оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката, в т.ч. допроса адвоката в качестве свидетеля; допуск адвоката к участию в уголовном деле; о беспрепятственном доступе адвоката в здания судов и прокуратур.

 

Доклад члена Совета АП РО М.А. Грановского «Античный афоризм и современная адвокатура» был посвящен нормам законодательства, регулирующим Порядок назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве и вопросам исполнения адвокатами установленного Советом адвокатской палаты субъекта РФ Порядка. Он отметил, что самый популярный вид адвокатского проступка – это нарушение утвержденного графика дежурств, когда адвокат является по звонку следователя и вместо того, чтобы оказывать квалифицированную помощь подзащитному, он фактически работает на обвинение.

 

С большим интересом участниками конференции был заслушан доклад члена Комитета по защите профессиональных прав адвокатов АП РО А.В. Кирьянова «Влияние прецедентной практики Европейского Суда по правам человека на законодательство Российской Федерации об адвокатской деятельности». Прежде всего, докладчик отметил, что как бы негативно и критически не высказывались представители российских властей относительно качества постановлений ЕСПЧ, тем не менее на данный момент времени Российская Федерация признает его юрисдикцию и вынуждена воспринимать в той или иной форме принимаемые им правовые позиции и вносить соответствующие изменения в законодательство. Адвокат на примере конкретных дел, в которых принимал личное участие, показал, какое влияние правовые позиции Европейского Суда оказывают на изменение российского законодательства и на повседневную деятельность адвокатов.

 

Выступление адвоката Ф.Л. Какалия «Позиции Конституционного суда как источники адвокатского права» было посвящено наиболее значимым для адвокатской деятельности решениям Конституционного Суда РФ, принятым в период с 2002 г. по 2017 г. и расширяющим права адвокатов, а также усиливающим гарантии независимости.

 

В своем докладе адвокат затронула такие вопросы, как приоритет УПК РФ и право на копирование; ознакомление заинтересованного лица с документами, затрагивающими его права и свободы; право на адекватный ответ, в том числе как основание обжалования в порядке статей 124, 125 УПК РФ.

 

Также на конференции с докладами выступили:

 

  • адвокат Арутюнян М.Р. - «Введение института уполномоченных по правам адвокатов как гарантия эффективной защиты профессиональных прав адвокатов»;
  • адвокат Чупилкин Ю.Б. -  «О допуске адвоката для участия в гласных оперативно-розыскных мероприятиях».


На конференции состоялось награждение победителей первого шахматного турнира среди адвокатов, который состоялся 1–2 декабря 2017 г. Победителям были вручены кубки, дипломы, памятные значки и подарки.


           

 


фоторепортаж


ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ УЧАСТНИКОВ КОНФЕРЕНЦИИ


Хырхырьян Максим Арсенович – член Совета Адвокатской палаты Ростовской области, председатель Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ростовской области

«ЭВОЛЮЦИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АДВОКАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И АДВОКАТУРЕ И ЗАЩИТА ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПРАВ АДВОКАТОВ»



 

С момента принятия Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в него было внесено 11 поправок. За 15-летний период, по критериям российского нормотворчества, это не так уж и много, и на сегодняшний день многие эксперты не без оснований считают наш Федеральный закон если не эталоном, то одним из самых совершенных законов, регулирующих адвокатскую деятельность, в Европе. Можно с этим утверждением согласиться, можно и поспорить (лично я, хотя и с некоторыми оговорками, скорее, соглашусь), но даже если это и так, не следует сбрасывать со счетов особенности национальной правовой системы, и потому, перефразируя М.Е. Салтыкова-Щедрина: зачастую безупречность Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» компенсируется необязательностью его исполнения.

 

Поэтому мы сегодня поговорим и о плюсах законодательства об адвокатуре, и о его минусах; а также о минусах и плюсах его применения.

 

Следственные действия в отношении адвоката

 

Те, кто принимал участие в нашей предыдущей научно-практической конференции в сентябре 2015 года, помнят, что этот вопрос мы достаточно предметно обсуждали. Для остальных очень коротко напомню, что мы говорили о части 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», которая устанавливает общеобязательное правило, согласно которому проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения.

 

На тот момент из всех следственных действий в отношении адвоката судом санкционировался только обыск (такая практика сформировалась в 2005 году — после вынесения Конституционным Судом РФ Определения от 08.11.2005 г. № 439-О по жалобам Бородина С.В., Буробина В.Н., Быковского А.В. и др.).

 

А мы предлагали часть вторую статьи 29 УПК РФ дополнить пунктом 5.2, в котором закрепить исключительную прерогативу суда санкционировать проведение не только обыска, но и любых следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката.

 

В этом году наши надежды в большей части осуществились. Федеральным законом № 73-ФЗ от 17.04.2017 г. в УПК РФ внесены изменения: часть 2 статьи 29 дополнена пунктом 5.2, в соответствии с которым только суд правомочен принимать решения о производстве обыска, выемки и осмотра в отношении адвоката. Также в уголовно-процессуальном законе появилась ст. 450.1, значительно ограничивающая, в сравнении с ранее существовавшим порядком, случаи, при которых возможно производство обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката, а также предусматривающая обязательное присутствие при указанных мероприятиях представителя адвокатской палаты.

 

С момента введения указанных поправок и до настоящего времени ни одного обыска в адвокатских образованиях Ростовской области не санкционировано и не произведено. Очень хочется надеяться, что введенные законодателем ограничения (возможность производства обыска, осмотра и выемки только в случае возбуждения уголовного дела в отношении адвоката либо привлечения его в качестве обвиняемого, а в остальных случаях – только если в помещении адвокатского образования обнаружены признаки преступления) не только «на бумаге», но и на деле существенно снизят число судебных решений, санкционирующих обысковые мероприятия в адвокатских образованиях. Вместе с тем, на случай вынесения таковых Советом палаты 29.06.2017 г. утвержден и размещен на официальном сайте список представителей палаты, уполномоченных присутствовать при производстве указанных мероприятий и контролировать обеспечение неприкосновенности предметов и сведений, составляющих адвокатскую тайну.

 

Итак, с обыском, выемкой и осмотром ясность появилась. Между тем, «за бортом» остались остальные следственные действия, которые могут быть произведены в отношении адвоката.

 

В частности, допрос. На сегодняшний день – это настоящий бич: не менее трети, если не половина, обращений в Комитет по защите профессиональных прав Адвокатской палаты Ростовской области связаны именно с вызовами адвокатов для допроса по обстоятельствам, так или иначе связанным с обращением за юридической помощью либо с ее оказанием.

 

Часть 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» говорит обо всех (т.е., о любых) следственных действиях и ОРМ в отношении адвоката. По какой причине появившаяся в УПК новация не коснулась допроса?

 

Ведь допрос адвоката в качестве свидетеля в контексте ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не имеет никаких принципиальных отличий от обыска, выемки и осмотра. Это такое же следственное действие в отношении адвоката. И вызову адвоката на допрос должна предшествовать соответствующая судебная процедура. С обязательным участием адвоката и представителя Совета палаты — с тем, чтобы они имели возможность довести до сведения суда свою позицию по данному вопросу и предоставить подтверждения, в том числе документарные, в обоснование своей позиции.

 

Тем не менее, поскольку в УПК РФ «зеркальная» норма отсутствует, правоприменитель ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» игнорирует – насколько мне известно, в пределах России ни одного судебного решения касаемо допроса адвоката не принималось.

 

Так было до недавнего времени. Те, кто следит за публикациями в «Южнороссийском адвокате» и «Вестнике Адвокатской палаты Ростовской области», знают, что ситуация наконец сдвинулась с «мертвой точки». В ходе расследования одного из уголовных дел, в целях допроса адвоката об обстоятельствах, по мнению следствия, не связанных с обращением за юридической помощью либо с ее оказанием, следователем было возбуждено перед судом ходатайство о допросе адвоката-защитника в качестве свидетеля по уголовному делу, расследуемому в отношении ее доверителя. В судебном заседании по поручению Совета палаты принимал участие представитель Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Запорожцев В.В.

 

09.10.2017 г. судьей Пролетарского районного суда г. Ростова-на-Дону вынесено постановление об отказе в удовлетворении ходатайства следователя. При этом в обоснование принятого решения суд в описательно-мотивировочной части постановления указал, что изменение процессуального статуса адвоката «может привести к нарушению права на защиту участника процесса, с которым заключено соглашение на оказание юридической помощи и защиту».

 

Таким образом, прецедент сформирован: суд, со ссылкой на ч. 5 ст. 450 УПК РФ, признал, что вызову адвоката на допрос должен предшествовать обязательный судебный контроль. А то, что помимо этого, во главу угла судебного решения поставлено право на защиту, конечно же, не может не вселять оптимизм.

 

Используя данный прецедент, можно и, на мой взгляд, необходимо формировать практику предварительной судебной проверки обоснованности вызова адвоката на допрос, отсутствия взаимосвязи между предметом допроса и сведениями, ставшими известными адвокату в связи с обращением за юридической помощью либо в связи с ее оказанием и, соответственно, отсутствия опасности разглашения сведений, составляющих адвокатскую тайну, а также исключения необоснованного отвода защитника посредством искусственного наделения его статусом свидетеля.

 

Такой подход, конечно, таит и вполне осязаемые риски - в отличие от нынешней ситуации, когда избежать допроса нередко удается путем письменного диалога с инициатором вызова. Проигнорировать, оставаясь в рамках правового поля, вызов на допрос при наличии вступившего в законную силу судебного решения будет практически невозможно. Тем не менее, во-первых, имеющийся прецедент позволяет делать оптимистичные прогнозы относительно формирования судебной практики, а во-вторых, привлечение представителя Совета палаты позволит отслеживать все вызовы адвокатов на допросы (с соответствующей поддержкой, при наличии оснований), в то время как на сегодняшний день оперировать сколь-нибудь объективными цифрами невозможно: в том случае, если адвокат был допрошен в качестве свидетеля, и ни он сам, ни его доверитель не поставили об этом в известность Совет палаты, информация об этом так и не будет доведена до органов адвокатского сообщества, что, возможно, гораздо опаснее и вреднее, чем приведенные выше риски.

 

На наш взгляд, федеральному законодателю следует проявить последовательность и привести часть вторую статьи 29 УПК РФ в соответствие с ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», дополнив пункт 5.2 положениями, закрепляющими исключительное правомочие суда по санкционированию не только обыска, выемки и осмотра, но и любых следственных действий в отношении адвоката, и в частности, его допроса.

 

Конституция Российской Федерации не наделяет адвокатуру правом законодательной инициативы. Между тем, существуют действенные опосредованные механизмы инициации законодательного процесса. В связи с этим, полагаю, что органам адвокатского сообщества необходимо предпринять последовательные системные меры, направленные на внесение упомянутых дополнений в статью 29 УПК РФ.

 

Допуск адвоката к участию в уголовном деле

 

До сегодняшнего дня при ознакомлении с материалами уголовных дел то и дело приходится сталкиваться с т.н. «вступительными» ходатайствами адвокатов, в которых они используют такую формулировку: «Прошу допустить меня к участию в деле…».

 

Это, наиболее вероятно, связано с действовавшей до апреля 2017 года редакцией ч. 4 ст. 49 УПК РФ, согласно которой «Адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера».

 

Между тем, еще в 2010 году Конституционный Суд Российской Федерации выразил общеобязательную правовую позицию, согласно которой: «…выполнение процессуальных обязанностей защитника предполагает наличие у него ордера на ведение уголовного дела конкретного лица и не ставится в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится дело; решение же об отводе защитника может основываться только на перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, исключающих его участие в деле. Таким образом, действующее правовое регулирование закрепляет уведомительный, а не разрешительный порядок вступления адвоката в дело (Определение КС РФ от 22 апреля 2010 г. N 596-О-О)».

 

Спустя 7 лет федеральный законодатель закрепил, наконец, приведенную правовую позицию в уголовно-процессуальном законе: Федеральным законом № 73-ФЗ от 17.04.2017 г., который мы уже упоминали, часть 4 статьи 49 УПК РФ изложена в новой редакции, в соответствии с которой: «Адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера».

 

Таким образом, теперь на законодательном уровне закреплено, что вступление адвоката в уголовное дело носит уведомительный характер, и не может быть ограничено дискрецией правоприменителя.

 

О беспрепятственном доступе в здания судов и прокуратур

 

02.06.2016 г. в ч. 3 ст. 15 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» внесены изменения, в соответствии с которыми «Удостоверение подтверждает право беспрепятственного доступа адвоката в здания районных судов, гарнизонных военных судов, арбитражных апелляционных судов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации, в здания, в которых правосудие осуществляется мировыми судьями, в здания прокуратур городов и районов, приравненных к ним военных и иных специализированных прокуратур в связи с осуществлением профессиональной деятельности».

 

Практика показывает, что это одна из самых неоднозначно понимаемых норм нашего Федерального закона. Во всяком случае, вариантов ее толкования на сегодняшний день предостаточно.

 

В юридической литературе встречается мнение, что данное нововведение – пустая декларация, поскольку в силу ч. 1 ст. 123 Конституции Российской Федерации разбирательство дел во всех судах, по общему правилу, открытое, и, соответственно, не только адвокаты, но и все граждане России имеют право на беспрепятственный доступ в здания судов. Некоторые полагают, что «беспрепятственный доступ» по предъявлении удостоверения означает то, что удостоверение адвоката позволяет входить в здания районных (городских) судов и прокуратур без предъявления иных удостоверяющих личность документов (в частности, паспорта). Встречаются и крайние проявления в толковании новой нормы: «формулировку закона «право беспрепятственного доступа» следует понимать как возможность прохода в здания (судов и прокуратур) без заблаговременного оформления пропуска в указанные учреждения/ведомства».

 

Само прохождение в здания, в том числе, государственных органов имеет две составляющие: процедура осмотра и собственно физическое прохождение в помещение.

 

Осмотр адвоката и находящихся при нем личных вещей – отдельная большая тема. Мы говорили о ней на прошлой конференции, не раз обсуждали на страницах наших периодических изданий, неоднократно затрагивали в заключениях Комитета по защите профессиональных прав адвокатов. Но спор существует по сей день, при этом правоприменителем повсеместно допускается подмена «осмотра» фактически производимым досмотром. Повторюсь, это отдельная большая тема, сейчас мы больше говорим о другом – о возможности прохождения адвокатов в здания судов и прокуратур без дополнительных условий.

 

Надо сказать, что в большей части сотрудниками судов и прокуратур новая редакция части 3 статьи 15 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» вообще оставлена без внимания: порядок прохождения адвокатов никак не изменился. Но если в большинстве судов прохождение адвокатов можно считать условно-беспрепятственным – после проверки удостоверения, осмотра и выяснения цели прибытия адвокат допускается в здание, то в некоторых судах, например, в Ворошиловском и Советском судах г. Ростова-на-Дону ситуацию можно охарактеризовать не иначе как вопиющую. Мало того, что в отношении адвокатов и их личных вещей фактически производится полноценный досмотр (без намека на соблюдения установленной Законом процедуры – понятые, протокол и т.д.), свободно можно дойти лишь до турникета, а дальнейший т.н. «беспрепятственный доступ» осуществляется лишь по вызову и в сопровождении секретаря судебного заседания. Такое положение вещей нельзя считать нормальным и приемлемым, эта ситуация унизительна. При этом председатели судов в рассматриваемых случаях занимают позицию, которая, скорее, похожа на издевательскую: вестибюль при входе в суд – это тоже здание суда, а значит, «беспрепятственный вход» обеспечен.

 

Одним из редких исключений является Новочеркасский городской суд - судебные приставы там не только четко представляют себе разницу между осмотром и досмотром, но и о цели прибытия интересуются исключительно корректно: вместо привычного «К кому направляетесь?» вы услышите вопрос «Знаете, куда идти?».

 

Именно так, по моему представлению, должен выглядеть «беспрепятственный доступ» в здания судов и прокуратур.

 

В соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 01.06.2005 г. № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации» при официальном опубликовании Федеральных законов подлежит обязательному использованию государственный язык Российской Федерации. Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории, в свою очередь, является русский язык (ч. 1 ст. 68 Конституции РФ).

 

По правилам нормированного русского языка «беспрепятственный» означает «свободный, не встречающий препятствий, не связанный с преодолением каких-либо преград либо помех». Практически дословные формулировки мы встретим и у Ожегова С.И., и у Ефремовой Т.Ф., и у Ушакова Д.Н.

 

Соответственно, беспрепятственный доступ должен быть именно таким: свободным, без каких-либо препятствий и помех. Проще говоря – предъявил удостоверение и прошел.

 

К сожалению, на практике пока что эта идея звучит почти фантастически, но именно таково требование Федерального закона в его буквальном толковании, и нам нужно стараться шаг за шагом воплощать его в жизнь.

 

Какалия Фатима Лориковна – член Адвокатской палаты Ростовской области

«ПОЗИЦИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ КАК ИСТОЧНИКИ АДВОКАТСКОГО ПРАВА»


 

Уважаемые коллеги!

Целью моего выступления является желание привлечь Ваше внимание к позициям Конституционного суда Российской Федерации, которые являются непосредственно действующими и общеобязательными.

 

Безусловно, привести все значимые для нашего сообщества решения не имеется временной возможности, я остановлюсь лишь на некоторых, которые остро востребованы и уже апробированы в адвокатской деятельности.

 

В период с 2002 по 2017 год Конституционным судом было принято множество решений, увеличивающих объем прав адвоката и защитника, усиливающих меры государственных гарантий осуществления адвокатской деятельности. На практике, честно говоря, создается впечатление, что чем больше прав мы получаем на законодательном уровне, тем больше препятствий создаются на местах правоприменителями.

 

Тем не менее, мы должны использовать все возможные правовые источники для обоснования наших обращений и превентивного воздействия на процессуальных оппонентов. Особенно это касается использования позиций КС РФ, юридическая сила которых выше норм федеральных законов, в том числе уголовно-процессуального кодекса РФ.

 

Большая часть решений Конституционного суда Российской Федерации принята в форме Определений.

 

Несмотря на то, что резолютивная часть Определений заключается в отказе к принятию жалобы к рассмотрению, в качестве источника права выступает выявленный в нем Конституционно-правовой смысл, имеющий общеобязательный характер и исключающий любое иное его истолкование в правоприменительной практике. Как указал сам Конституционный суд в Определении от 16.11.2006 N 463-О: "...конституционно-правовое истолкование правовых норм, данное Конституционным Судом Российской Федерации, является общеобязательным, в том числе для судов".

 

1. Приоритет УПК РФ и право на копирование

 

Одной из гарантий оказания квалифицированной юридической помощи является возможность ознакомления с документами, которые предъявляются подзащитному или составлены с его участием и их копирование.

 

Кроме того, в соответствии с методическими рекомендациями по ведению адвокатского производства принятыми решением Совета ФПА РФ от 21 июня 2010 г. (протокол N 5) в адвокатском производстве должны быть копии ряда процессуальных документов по уголовному делу, по которому адвокат осуществляет защиту.

 

Прямого указания на предоставление возможности защитнику копировать конкретный документ, с которым подозреваемый (обвиняемый) ознакомлен, например, протокол допроса подозреваемого, протокол ознакомления с постановлением о назначении экспертизы и др. процессуальный закон не содержит. Именно на это зачастую ссылается следователь или дознаватель, отказывая защите в изготовлении копий за свой счет.

 

Апеллирование к Федеральному закону "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", предусматривающему (п. 6 ч. 3 ст. 6) право адвоката на фиксирование (в том числе с помощью технических средств) информации, содержащейся в материалах дела, по которому адвокат оказывает юридическую помощь, соблюдая при этом государственную и иную охраняемую законом тайну, а также к тому, что процессуальный закон должен толковаться системно, ставя во главу угла права и свободы человека и гражданина отвергается под предлогом приоритета УПК РФ над иными федеральными законами.

 

Однако, это противоречит позиции Конституционного суда Российской Федерации.

 

Как неоднократно указывал в своих позициях Конституционный суд РФ: "...о безусловном приоритете  норм уголовно-процессуального законодательства не может идти речь и в случаях, когда в иных (помимо Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) законодательных актах устанавливаются дополнительные гарантии прав и законных интересов отдельных категорий лиц, обусловленные в том числе их особым правовым статусом. Разрешение же в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой их этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии" (Определение № 439-О от 08 ноября 2005 года, № 673-О-О от 21 октября 2008 года).

 

Кроме того, относительно возможности копирования имеется определение Конституционного суда РФ от 24 февраля 2005 года № 133-О, которое разъясняет, что спора между нормами нет и процессуальный закон содержит право на копирование.

 

"...Закрепляя конкретные механизмы реализации прав на судебную защиту и на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы заинтересованных лиц, федеральный законодатель не может вводить такие правила, которые противоречили бы принципам уголовного судопроизводства и создавали неустранимые препятствия в реализации прав (в том числе права на обжалование действий и решений органов предварительного расследования и суда), приводя тем самым к фактическому их упразднению. К таким последствиям могло бы приводить, в частности, лишение обвиняемого возможности получать копии обжалуемых им процессуальных решений, а также материалов уголовного дела, могущих подтверждать незаконность или необоснованность оспариваемых им действий и решений.

 

Кроме того, поскольку пункт 13 части четвертой статьи 47 УПК Российской Федерации прямо закрепляет право обвиняемого снимать копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств, и не связывает возможность его реализации лишь с одной или несколькими стадиями уголовного процесса, он не может расцениваться как препятствующий получению заявителем копий материалов уголовного дела, с которыми он имеет право знакомиться в ходе предварительного расследования...".

 

В дальнейшем эта позиция получила продолжение в иных определениях Конституционного суда РФ, в том числе в Определении № 59-О-О от 29.01.2009 г.:

 

"...положения части первой статьи 11 и пункта 13 части четвертой статьи 47 УПК Российской Федерации прямо закрепляют право обвиняемого снимать копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств. Содержащееся в них правило, согласно которому снятие обвиняемым копий с материалов уголовного дела осуществляется за его счет, не лишает заявителя возможности лично или с помощью адвоката либо иных доверенных лиц получить копии необходимых ему материалов уголовного дела (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 октября 2004 года N 329-О)".

 

2. Ознакомление заинтересованного лица с документами, затрагивающими его права и свободы

 

Аналогичной позиции придерживается орган Конституционного контроля относительно прав заинтересованных лиц на ознакомление с любыми документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы, в отношении которых законом не установлен специальный правовой статус. Т.е. любая информация, распространение которой не ограничено федеральным законом должна предоставляться по требованию заинтересованных лиц. Это касается в том числе материалов доследственной проверки, на основе которых принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, судебных материалов по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ, контрольным производствам по жалобам в прокуратуру и др.

 

Последовательно и четко решениями Конституционного суда Российской Федерации  гарантируется право на ознакомление. Особенно это значимо в условиях отсутствия детального законодательного урегулирования (жалобы в прокуратуру, руководству следственного органа).

 

В определении Конституционного суда от 05.06.2014 N 1309-О отражены ранее высказанные судом позиции относительно права на ознакомление и указано:

 

"Между тем, статья 24 (часть 2) Конституции Российской Федерации обязывает органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. В силу непосредственного действия этой конституционной нормы любая информация, за исключением сведений, содержащих государственную тайну, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью, должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты. Данная правовая позиция, сформулированная в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 года N 3-П, полностью применима к ситуациям, связанным с обеспечением доступа к информации лиц, чьи права и свободы затрагиваются решением об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду истечения сроков давности уголовного преследования (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2000 года N 191-О).

 

Поскольку ограничения права граждан на доступ к информации могут быть установлены только законом, а часть четвертая статьи 148 УПК Российской Федерации не содержит каких-либо указаний на такие ограничения в отношении лиц, чьи права и свободы затрагиваются постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, ее применение не должно осуществляться в противоречии с изложенной правовой позицией".

 

Однако, есть и т.н. "ложка дегтя" по данному вопросу.

 

В ряде определений (определения от 14 января 2003 года № 43-О, от 18 декабря 2003 года № 429-О, от 8 июля 2004 года № 239-О, от 4 ноября 2004 года № 430-О, от 20 июня 2006 года № 231-О, от 21 декабря 2006 года № 590-О, от 20 февраля 2007 года № 146-О-О, от 23 июня 2009 года № 887-О-О и от 23 сентября 2010 года № 1128-О-О) указывается: "что касается формы и порядка ознакомления такого лица с необходимыми материалами, то они избираются следователем, прокурором и судом в пределах, исключающих опасность разглашения следственной тайны".

 

В условиях, когда, как указывалось выше, копирование материалов, с которыми сторона защиты по уголовному делу ознакомлена, допустимо, об избрании каких форм и какого порядка ознакомления идет речь, не понятно. В любом случае, как указывает Конституционный суд, это не ограничивает право на ознакомление, а т.н. "опасность разглашения" обеспечивается отбираемой у потерпевшего, гражданского истца, защитника, гражданского ответчика, его представителя, свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика и понятых подпиской о неразглашении данных предварительного следствия.

 

"Что касается подозреваемого и обвиняемого, то их статус, определенный статьями 46 и 47 УПК Российской Федерации, не предполагает возложения на них обязанности давать подписку о неразглашении данных, ставших им известными в связи с участием в предварительном расследовании, и привлечения их к уголовной ответственности за их разглашение" (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2004 года N 467-О, Определение Конституционного Суда РФ от 06.10.2015 N 2443-О).

 

3. Учет Фактического положения лица, как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав

 

Конституционный суд в своих позициях выражает гарантию соблюдения прав граждан в зависимости от их фактического положения, а не формально-процессуального. Т.е. если фактически гражданин нуждается в защите своих прав, поскольку затронуты его интересы, то государством эта защита гарантируется вне зависимости от состоявшегося или не состоявшегося надлежащего процессуального оформления.

 

"Статья 46 УПК Российской Федерации содержит общие положения, касающиеся правового статуса подозреваемого, и закрепляет гарантии его права на судебную защиту и доступ к правосудию. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал в своих решениях, что предоставление гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод в уголовном судопроизводстве должно быть обусловлено фактическим положением лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав (Постановления от 23 марта 1999 года № 5-П и от 27 июня 2000 года № 11-П, Определение от 5 ноября 2004 года N 350-О). При этом в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Постановлении от 27 июня 2000 года N 11-П, понятие "подозреваемый" должно толковаться в его конституционно-правовом, а не в придаваемом ему уголовно-процессуальным законом более узком смысле. В целях реализации конституционных прав необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование".

 

Определение Конституционного Суда РФ от 23.06.2009 N 889-О-О.

 

Тем самым закреплена реализация всего комплекса прав подозреваемого с момента его фактического преследования органами власти (удержание, проведение в отношении него обыска, опознания, допроса и иные меры, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него) в то время, когда процессуально данный статус не оформлен, либо использована подмена статусов, и лицо в условиях наличия против него вышеописанной обвинительной деятельности вызвано либо допрашивается в качестве свидетеля. Комплекс же прав свидетеля и подозреваемого имеет существенные отличия, в том числе и в праве на гарантированное участие защитника.

 

Аналогичная позиция выражена в ряде решений относительно лиц, которым преступлением причинен тот или иной вред и которые не признаны в установленном уголовно-процессуальном порядке потерпевшими (Постановление Конституционного Суда РФ от 11.11.2014 № 28-П).

 

4. Право на адекватный ответ, в том числе как основание обжалования в порядке ст.ст. 124, 125 УПК РФ

 

В соответствии с определением КС РФ от 16 декабря 2008 г. N 1076-О-П:

 

"В силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Определении от 25 января 2005 года N 42-О, право каждого обращаться в государственные органы и право защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 33 и 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации), предполагают не только право подать в государственный орган соответствующее ходатайство, но и право получить на это обращение адекватный ответ; применительно к уголовному судопроизводству это означает необходимость принятия по обращению предусмотренного законом процессуального решения, которое в силу части четвертой статьи 7 УПК Российской Федерации должно быть законным, обоснованным и мотивированным, - иное означало бы нарушение не только процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, но и их конституционных прав".

 

Аналогичная позиция закреплена в Определении КС РФ от 26 мая 2011 г. N 619-О-О.

 

Непринятие по ходатайству или жалобе предусмотренного законом процессуального решения в установленные процессуальным законом сроки (фактически бездействие должностного лица) затрудняет доступ к правосудию, поскольку заявитель лишен гарантированного права на ответ по своему обращению и возможности дальнейшего обжалования. Подобная ситуация, затрагивающая конституционное право на обращение является основанием для обжалования не только в порядке ст. 124, но и ст. 125 УПК РФ, предмет которой значительно сузился последними изменениями от 29.11.2016 в Постановление Пленума ВС РФ № 1.

 

5. И последний вопрос

 

Нередко профессиональная деятельность адвоката вызывает негативную оценку судейского сообщества, что сопровождается обращениями в Адвокатские палаты с требованием о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.

 

Не входя в вопросы обоснованности либо необоснованности взаимных претензий, хотелось бы отметить, что по обращению наших друзей и коллег М.А. Хырхырьяна и И.В. Плотникова было получено буквально революционное Определение Конституционного суда от 15 июля 2008 г. № 456-О-О.

 

"...Часть четвертая статьи 29 УПК Российской Федерации, по своему буквальному смыслу и смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, не исключает право суда оформить свое сообщение в адвокатскую палату в виде частного определения или постановления.

 

Сообщение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката (подпункт 4 пункта 1 статьи 20), принятого Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года Кодекса профессиональной этики адвоката в редакции от 5 апреля 2007 года). Установление же оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества, для которых частное определение или постановление суда не имеет преюдициальной силы (подпункт 9 пункта 3, пункт 7 статьи 31, пункт 7 статьи 33 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации")".

 

Т.е. если ранее, частное определение суда было предметом препирательства между судами и Адвокатскими палатами, то после выраженной Конституционным судом позиции, информационное письмо суда в отношении адвоката, оформленное в любой форме, в том числе, в виде частного постановления (определения) является лишь поводом, наряду с которым необходимо установление адвокатским сообществом достаточных оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

 

Кирьянов Александр Владимирович – член Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ростовской области

«ВЛИЯНИЕ ПРЕЦЕДЕНТНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА НА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО, РЕГУЛИРУЮЩЕЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АДВОКАТОВ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, И ПРИМЕНЕНИЕ СУДАМИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

 


Европейский Суд по правам человека достаточно серьезно укоренился в сознании юридической общественности, как фактор, влияющий на юридическую деятельность лиц, тем или иным образом вовлеченных в судопроизводство.

 

Роль адвоката в уголовном процессе Европейский Суд определил так: «Адвокат обвиняемого может также выполнять роль «гаранта соблюдения процессуальных требований» в интересах общества и своего Подзащитного» (дело Енслин, Баудер и другие против Германии).

 

Понятны негативные и критические высказывания представителей властей относительно качества постановлений ЕСПЧ, но тем не менее на данный момент времени Российская Федерации признает его юрисдикцию и соответственно вынуждена воспринимать в той или иной форме принимаемые им правовые позиции.

 

Какое же влияние эти правовые позиции оказывают на повседневную деятельность адвокатов.

 

Из моих личных наблюдений существует два вида влияния:

 

1. Непосредственное влияние – это когда постановление Европейского Суда устанавливает нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, становится окончательным и на его основании компетентный суд производит пересмотр судебного акта.

 

2. Опосредованное влияние – это когда орган власти, узнав о факте подачи жалобы в Европейский Суд и ее существе, оценив эту информацию, корректирует свое поведение и устраняет допущенное нарушение.

 

В качестве примера опосредованного влияния привожу ситуацию, в которой участвовал лично.

 

В точно не отслеженное мной время в ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Ростовской области, а точнее в Таганрогском следственном изоляторе, следственно-арестованных при выводе в следственный кабинет для встречи с защитником и для производства следственных действий начали помещать в металлические клетки прямоугольной формы площадью от 0,7 до 0,8 кв.м.

 

Клетка имела окошечко, напротив которого имелся табурет, на который предлагалось сесть защитнику, чтобы иметь перед собой лицо Подзащитного и вести с ним диалог, а документами обмениваться через окошечко.

 

На жаргоне такая клетка называлась «лоханка».

 

Данная возмутительная ситуация не могла не стать предметом обжалования.

 

В ходе обжалования выяснилось, что уважаемое ведомство не соблюло требование Правил, которые предписывали, что такими «лоханками» могут быть оборудованы только 10% следственных кабинетов (применительно к Таганрогскому СИЗО-2 – 0,8 кабинета, - у нас их всего 8). Тогда как в нашем случае ими были оборудованы 100% следственных кабинетов.

 

Более того, помещаться в такие «лоханки» могли лица, могущие причинить вред себе и окружающим и при наличии достаточных данных о том, что они это намерение собираются реализовать.

 

Естественно, таких данных не имелось.

 

В административном иске среди прочего мы привели правовые позиции Европейского Суда, а также сделали экскурс в литературу.

 

Убежден, что в свое время многие из вас читали замечательное произведение Леона Фейхтвангера «Еврей Зюсс».

 

В конце произведения герой осужден к смерти через повешение, но ненависть к нему настолько велика, что его хотят не просто повесить, но еще и унизить и с этой целью изготовлена специальная металлическая клетка, так называемая «птичья клетка», которая специальным механизмом поднималась на виселицу, внутри которой он и был повешен в конце концов.

 

Так вот, размеры клетки для повешения Зюсса, оказались значительно больше тех «лоханок», в которых следственно-арестованные были вынуждены проводить значительное время (по нескольку часов), не меняя позы и участвуя в обсуждении своей защиты с адвокатом, или участвуя в следственных действиях.

 

Более того, в большинстве залов судебных заседаний судов, в которых я бывал, размеры клеток (их называют защитными кабинами) в случае, если судят нескольких арестованных подсудимых, также предоставляют каждому из них меньше места, чем Зюссу для повешения.

 

И это с учетом того, что в этих клетках нет стола, на котором можно было бы разложить бумаги и вести письменную запись и так далее.

 

Допрошенное судом должностное лицо показало, что помещение следственно-арестованных в «лоханки» продиктовано заботой о защите меня и следователя от его нападения, сразу же была сделана оговорка, что сведений о готовящемся нападении не было, и что адвокату всего лишь надо было написать ходатайство о встречах с Подзащитным без помещения его в клетку.

 

Моя гордость не пострадала, и ходатайство моментально было подано, моих Подзащитных перестали помещать в клетки.

 

Руководствуясь принципом непосредственности исследования доказательств судом, нами было заявлено ходатайство о проведении выездного судебного заседания для осмотра следственных кабинетов и ходатайство об обеспечении доказательств путем фотографирования клеток.

 

Оно было удовлетворено, и непосредственно председательствующий судья (он оказался фотолюбителем) их сфотографировал.

 

К тому моменту клетки спилили в 3 следственных кабинетах. К моменту вынесения решения оставили только в одном.

 

В удовлетворении нашего иска было отказано, но проблема была решена, а жалоба находится на рассмотрении в Европейском Суде и, полагаем, имеет шансы на успех.

 

Этот аспект весьма важен в регулировании деятельности адвоката, как указал Европейский Суд в деле Кэмпбэлл против Великобритании: «...Общие интересы требуют проводить консультации с адвокатами в условиях, которые способствуют полноценной и непринужденной дискуссии».

 

Также не могу не сказать о другой существующей проблеме – это помещение Подзащитных в зале суда в металлическую клетку во время судебных заседаний, как при рассмотрении уголовного дела по существу, так и при рассмотрении судом вопросов об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей и продления срока ее действия.

 

В данном вопросе эффективно выступили столичные коллеги, которые в делах СЛЯДИН и СВИНАРЕНКО против России, а также ЛЕБЕДЕВ и ХОДОРКОВСКИЙ против России добились установления Европейским Судом фактов нарушения прав Подзащитных, гарантированных статьями 3 Конвенции, п.1 и п.п.С п.3 статьи 6 Конвенции, ввиду того, что помещение Подзащитного в клетку на глазах публики унижает его, препятствует эффективным и конфиденциальным контактам с его адвокатом и таким образом не соответствует концепции справедливого судебного разбирательства.

 

Адвокаты Ростовской области внесли свой вклад в решение этой проблемы и в настоящее время по их делам не менее 7 коммуницированных жалоб по данному вопросу: причем в тех случаях, когда вопрос касался меры пресечения, Европейский Суд по правам человека коммуницировал жалобу только по статье 3 Конвенции, ввиду того, что речь шла не о рассмотрении по существу предъявленного уголовного обвинения, а лишь об избрании меры пресечения.

 

Следует отметить, что в данном вопросе постановления Европейского Суда пока не оказали желаемого эффекта, так как Президиум Верховного Суда Российской Федерации не посчитал, что это нарушение причинило ущерб существу разбирательства. В частности, такое решение он принял по делу ХОДОРКОВСКОГО и ЛЕБЕДЕВА.

 

Очевидно, что необходимо продолжение работы в этом направлении, увеличение числа жалоб этой категории и дальнейшая шлифовка и доводка правовых позиций, усиление аргументации.

 

Необходимо отметить, что многие правовые позиции Европейского Суда по правам человека, касающиеся деятельности адвокатов, были выработаны еще до 2002 года, то есть до момента введения в действие ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», но абсолютно не учитывались законодателем.

 

По мере рассмотрения жалоб против России Европейский Суд цитировал эти ранее принятые постановления и таким образом они начинали оказывать влияние на нашу деятельность.

 

Очень злободневной до самого последнего времени была проблема обысков в адвокатских образованиях и соответственно проблема защиты привилегированных материалов.

 

На этот счет Европейский Суд выработал несколько совершенно изящных формулировок:

 

Так, в постановлении «НИМИТЦ против Германии» раскрывается сама природа профессии адвоката, ее исключительно гуманитарный характер, статус помещений, в которых он осуществляет адвокатскую деятельность и просто живет, расплывчатость границ между его профессиональной и частной жизнью.

 

Изящность формулировки заслуживает быть дословно зачитанной:

 

«Суд не считает возможным или необходимым дать исчерпывающее определение понятию «личная жизнь». Было бы слишком строго ограничить ее интимным кругом, где каждый может жить своей собственной личной жизнью, как он предпочитает, и тем самым полностью исключить внешний мир из этого круга. Уважение личной жизни должно также включать до некоторой степени право устанавливать и развивать отношения с другими людьми.

 

Более того, кажется, нет принципиальных оснований, чтобы такое понимание «личной жизни» исключало деятельность профессионального и делового характера; именно в своей работе большинство людей имеют значительное, если не наибольшее, количество шансов развивать отношения с внешним миром. Эта точка зрения подтверждается тем фактом, как уже было справедливо отмечено Комиссией, что не всегда возможно четко разграничить, какая деятельность человека составляет часть его профессиональной или деловой жизни. Таким образом, особенно в случае, когда человек имеет гуманитарную профессию, его работа в таком контексте может стать неотъемлемой частью его жизни до такой степени, что становится невозможным определить, в качестве кого он действует в данный момент времени.

 

…Ранее суд не проводил разграничения такого рода: он полагал, что имело место вмешательство в личную жизнь, когда например, прослушивались телефонные разговоры, и деловые, и личные, и когда обыск был связан исключительно с деловой активностью, Суд не полагался только на это обстоятельство как обоснование для исключения применимости статьи 8 (решение по делу Чаппел против Соединенного Королевства от 30.03.1989).

 

Не всегда можно провести четкое разграничение также и потому, что вести деятельность, которую можно отнести к профессиональной или деловой, можно с таким же успехом и со своего места жительства, и наоборот, можно заниматься делами, которые не относятся к профессиональной сфере, в офисе или коммерческих служебных помещениях. Узкое толкование слов «home» и «domicile» может привести к такой же опасности неравенства, как и узкое понимание «личной жизни».

 

Если говорить в общем, толкование слов «личная жизнь» и «жилище», как охватывающих некоторую профессиональную и деловую активность или служебные помещения, было бы более созвучно с предметом и целью статьи 8, а именно с защитой отдельных лиц от своевольного вмешательства властей».

 

В сухом остатке – позиция Европейского Суда в том, что в случае производства обыска в жилище адвоката, должны быть обеспечены те же самые гарантии для защиты привилегированных материалов, что и при производстве обыска в его офисе.

 

Ряд других постановлений Европейского Суда (здесь подготовленная публика и нет смысла утомлять ее названиями дел) закрепили необходимость привлечения к участию в обыске в помещении, занимаемом адвокатом, представителя адвокатского образования для предварительного просмотра материалов, необходимость точного, узкого и конкретного идентифицирования в судебном ордере подлежащих отысканию предметов.

 

В результате, пусть и с большим запозданием, но наш законодатель воспринял это и дополнил Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации соответствующей нормой.

 

Простое ее прочтение вызывает определенное удовлетворение и наша с вами задача, чтобы ее реализация в практической сфере только расширила закрепленные в ней гарантии и ни в коей мере не сузила их.

 

Принятию этой нормы способствовала активность наших коллег не только в Европейском Суде, но и в Конституционном Суде Российской Федерации, который под весомостью приведенных аргументов был вынужден разделить позицию адвокатов.

 

Деятельность адвокатов очень широка и многогранна, обсудить все никакого регламента не хватит, поэтому постараюсь не упустить из виду наиболее, на мой взгляд, главное.

 

Не секрет, что зачастую адвокаты испытывают на себе давление в отместку за активную и принципиальную позицию при рассмотрении дел в Европейском Суде.

 

Такой случай был предметом разбора Европейского Суда. Так, в постановлении ФЕДОТОВА против Российской Федерации он сформулировал следующую правовую позицию: «..власти государства-ответчика не должны вступать в прямой контакт с заявителями под предлогом того, что по «другим делам» представлены поддельные документы. А в том случае, если существует такое подозрение, должны поставить вопрос об этом перед Европейским Судом, который в случае необходимости рассмотрит этот вопрос.

 

Заявитель должен иметь возможность беспрепятственного общения с Европейским Судом, не подвергаясь при этом любой форме давления со стороны властей в целях отзыва или изменения жалобы.

 

Понятие «любая форма давления» должна охватывать не только прямое принуждение и явные факты давления на заявителей или их представителей, но и иные ненадлежащие действия или контакты, направленные на разубеждение их относительно использования Конвенционных средств защиты.

 

Угроза уголовного или дисциплинарного преследования в отношении адвоката заявителя по вопросу содержания утверждений, представленных в Европейский Суд, ранее уже рассматривались как вмешательство в право заявителя на обращение с жалобой в Европейский Суд».

 

В данном случае Заявитель поставила вопрос о присуждении ей справедливого возмещения и судебных издержек в виде расходов по оплате помощи адвоката и переводчика.

 

По заявлению уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде адвоката и переводчика вызвали в Управление по налоговым преступлениям ГУ МВД России по Ростовской области на допрос на предмет сокрытия ими от налогообложения средств, полученных от заявителя в качестве оплаты.

 

Естественно, что Европейский Суд установил нарушение статьи 34 Конвенции, то есть нарушение права на подачу индивидуальной жалобы.

 

Данное постановление принято в далеком уже 2006 году, но его содержание было воспринято правоохранительными органами Ростовской области и более о таких случаях мне не известно.

 

Европейский Суд последовательно не отступает от выработанной позиции, согласно которой: «Как правило, возможность пользоваться услугами адвоката должна обеспечиваться с момента первого допроса подозреваемого сотрудниками полиции… Правам, связанным с осуществлением защиты, в принципе будет нанесен непоправимый ущерб, если инкриминирующие показания, данные во время допроса в полиции в отсутствие возможности пользоваться услугами адвоката, используются при вынесении приговора» (дело Салдуз против Турции).

 

У нас такой проблемы не возникает, так как введено положение, согласно которому показания, данные обвиняемым, подозреваемым на следствии в отсутствие защитника, являются недопустимыми, если впоследствии обвиняемый их не подтверждает.

У нас проблема в другой плоскости.

 

Как указывает Европейский Суд, на практике большинство обвиняемых являются малоимущими лицами, поэтому гарантия бесплатной юридической помощи, содержащаяся в подпункте «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции, приобретает особую важность.

 

И вот, к сожалению, с адвокатами по назначению бывает неладное.

 

Конвенция гарантирует практическую и эффективную помощь защитника.

 

Конвенция требует вмешательства компетентных органов власти и государства лишь в том случае, когда неэффективность представительства интересов подзащитного адвокатом, назначенным в рамках программы оказания юридической помощи бесплатно, очевидна или к ней в достаточной мере привлечено их внимание (дело Камасинский против Австрии).

 

То есть тогда, когда адвокат просто не предпринимает каких-либо действий в интересах обвиняемого, либо когда адвокат не выполняет «формальное, но крайне важное процессуальное требование».

 

При этом от формальной или процессуальной ошибки следует отличать «необдуманную линию защиты или просто изъян в аргументации», либо любую иную ошибку профессионального характера.

 

К сожалению, эти правовые позиции на настоящее время не восприняты нашими органами правоприменения.

 

Очень широко распространено привлечение ими адвокатов по назначению в нарушение установленного порядка, и именно с целью исключить активную и принципиальную позицию защиты, которую мог бы организовать адвокат, не связанный некими узами близости или свойства с органом предварительного следствия.

 

Естественно, что при таком положении дел не может быть и речи о том, что государственные органы будут реагировать на пассивную позицию защитника и ставить вопрос о его той или иной ответственности либо замене, они в ней кровно заинтересованы.

 

Вызывают недоумение случаи, когда адвокат, нарушивший порядок осуществления защиты по назначению, привлечен за это к дисциплинарной ответственности, а судебные инстанции не рассматривают это как основание для признания недопустимыми доказательствами протоколов следственных действий с участием такого, с позволения сказать, адвоката, игнорируя установленный факт нарушения права на защиту.

 

Согласен, нет в процессуальном законе прямой нормы, указывающей на недопустимость такого доказательства.

 

Однако есть хорошая и ясная правовая позиция Европейского Суда: «Так, неспособность устанавливать правила судопроизводства законодательным путем может являться нарушением принципа равенства процессуальных возможностей сторон, поскольку целью этих правил является защита обвиняемого от любого злоупотребления властью, и поэтому именно сторона защиты чаще всего страдает от упущений и отсутствия ясности в таких правилах».

 

Очевидно, что для коррекции этого перекоса еще не пришло время.

 

Также не могу не обратить внимание на одно интересное обстоятельство, выработанное Европейским Судом по вопросам назначения защитника бесплатно.

 

Как правило, большинство граждан, которым в нашем отечественном судопроизводстве назначается бесплатный защитник, относятся к этому безучастно, но бывают неприятно удивлены, когда с них взыскивают издержки государства на оплату работы их бесплатного защитника.

 

Суды подходят к этому вопросу формально и взыскивают их всегда.

 

Осужденные удивленно задают вопрос – как такого защитника можно называть бесплатным.

 

Европейский Суд данный вопрос решил: инициатор взыскания судебных издержек с осужденного, понесенных государством на оплату услуг защитника по назначению, обязан представить доказательства, что на момент назначения защитника обвиняемый обладал доходом, размер которого позволяет оплатить его работу.

 

Такими доказательствами, в частности, рассматриваются налоговые декларации и справки. При их непредставлении это бремя несет государство.

 

В частности, Европейский Суд указал: «выражение to be given in free» в английском тексте Конвенции можно толковать как означающее бесповоротное предоставление бесплатной юридической помощи, когда у обвиняемого на момент такого предоставления не было средств».

 

То есть кэш бэка быть не должно.

 

К сожалению, у нас на этот вопрос никто не обращает внимания.


Грановский Михаил Анатольевич - член Совета Адвокатской палаты Ростовской области, адвокат филиала «Присяжный поверенный» Ростовской областной коллегии адвокатов имени Д.П.Баранова

«АНТИЧНЫЙ АФОРИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ АДВОКАТУРА»


 

Возлюбленные мои коллеги! Хочу предварить этот крик души эпиграфом из сочинения человека, чей авторитет вряд ли кто подвергнет сомнению: «Нигде столько свары, раздражения, зависти, взаимных попреков и ненависти, нигде так мало единства, как среди рабов» (Аристотель)

 

Теперь объяснюсь. Решением Совета Федеральной Палаты адвокатов Российской Федерации от 5 октября 2017 года утвержден Порядок назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве. Среди прочего там сказано, что оказание юридической помощи адвокатами, участвующими в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, следствия или суда регулируется  соответствующими нормами уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. В соответствии с Законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» организацию оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению, осуществляют Советы адвокатских палат субъектов Российской Федерации. Назначение адвокатов в качестве защитников регулируется соответствующими решениями Советов адвокатских палат субъектов Российской Федерации, принятыми во исполнение настоящего порядка (Региональные правила).

 

В соответствии с региональными правилами Советы адвокатских палат субъекта Российской Федерации должны обеспечить невозможность доступа адвокатов к принятию поручений на защиту по назначению:

 

  • в нарушение региональных правил, к числу которых, несомненно, относятся и графики дежурств адвокатских формирований и кабинетов по районам;
  • с использованием внепроцессуального взаимодействия адвокатов с дознавателями, следователями и судьями;
  • с использованием знакомства или иной личной заинтересованности адвоката и лица, осуществляющего распределение поручений по назначению в адвокатской палате.

 

Распределение поручений на защиту по назначению на основании графиков дежурств адвокатов, которые составляются назначенным адвокатской палатой лицом или самими адвокатами по согласованию между ними и являются открытыми для сведения адвокатов и органов дознания, предварительного следствия и суда. Причем, не только открытыми, но и обязательными, в том числе и для правоохранительных органов и судов (часть 4 статьи 50 УПК РФ).

 

Теперь о суровой правде нашей профессиональной жизни.

 

Ежемесячно, в последнюю пятницу, проходит заседание Совета Адвокатской палаты Ростовской области, членом которого я имею честь быть. Помимо прочих вопросов Совет рассматривает и дисциплинарные дела адвокатов, провинившихся за отчетный период. И самый популярный вид адвокатских прегрешений – то, что называется кратко «пойти не в график». О чем идет речь, понятно любому. Дефиницию этого проступка можно описать так: «Адвокат идет работать по назначению (в основном, по уголовным делам) не в соответствии с графиком, утвержденным Палатой, а по прямому персональному приглашению сотрудников правоохранительных органов, а то и судов. График этот является документом общедоступным, имеется во всех адвокатских формированиях и кабинетах. Поэтому о какой-либо неосторожной форме вины речь здесь не идет, речь идет о прямом умысле.

 

Уличенные в данном грехе коллеги ведут себя, как правило, одинаково: вину свою признают и обещают впредь не допускать подобного. И им хочется верить.

 

Есть, правда и те, кто считают, что имели на это нарушение уважительную причину. Ну, например, получив команду от заведующего филиалом. Или, из гуманных побуждений, не желая подводить бедолагу-следователя, задыхающегося от процессуальных сроков.

 

Но практически никто из них не считает это нарушение чем-либо серьезным, так, легкая шалость. Один шлепок по попке и все разошлись довольные друг другом. И, наверное, немногие осознают при этом, что этот проштрафившийся адвокат – банальный ВОР, укравший работу у своих коллег. И вряд ли можно найти какое-либо пристойное объяснение этому воровству.

 

Ни для кого не секрет, что работа по назначению  не редко «перерастает» в полноценное, оплаченное соглашение. Когда сам задержанный или его родственники, отойдя от стресса, начинают искать квалифицированную, надежную защиту. Могут они найти ее у того адвоката, который прибежал вне графика по звонку следователя? По определению нет, ведь добросовестный адвокат не будет холуйствовать перед следствием и прокуратурой, он будет драться за подзащитного. А вот тот, кто пришел по звонку следователя (назовем его поэтому «позвоночным» адвокатом) и уговорит вину признать, и жалобы писать не будет, и, если повезет, поделится гонораром. А то ведь в следующий раз не позовут, позвонят другому вору, бессовестному человеку с адвокатским значком.

 

Ну, конечно, «позвоночный» адвокат в этом не признается. Застенчиво улыбаясь (дескать, все же мы люди), он расскажет о слезной просьбе следователя, мучимого процессуальными сроками, о том, что он просто пожалел беднягу. Ни один разумный, мало-мальски опытный адвокат в это, конечно, не поверит. Потому, что из благородных побуждений не воруют. Воруют из корысти и в надежде на безнаказанность. А адвоката, оправдывающего такое нарушение поручением заведующего, вообще человеком умным назвать сложно, так как в данном случае он «подставляет» еще и заведующего.

 

Но самое главное даже не в этом, а в том, что в этой ситуации подозреваемый остается фактически без защиты. Ведь получается, что адвокат работает не на него, а на обвинение. А это роковым образом может сказаться на всей его судьбе. Сколько раз и мне и моим коллегам приходилось сталкиваться с такими ситуациями, когда первые день-два-три по делу работал «позвоночный» адвокат, а когда подключался добросовестный адвокат по соглашению, возможности помочь подзащитному были уже во многом упущены.

 

Не хочу, естественно, мазать черной краской всех наших коллег, но таких «позвоночных» адвокатов, к сожалению, много. И все их прекрасно знают. Все, о чем я здесь говорю, сюрпризом ни для кого не является. И наказывает Совет таких адвокатов (обычно – предупреждением), и наказание вроде суровое (последнее перед прекращением статуса), а меньше таких коллег не становится. А вы вдумайтесь в то, что сам звонок следователя не по графику, а знакомому, «позвоночному» адвокату, является неопровержимым свидетельством СГОВОРА адвоката с обвинением. По-другому это можно назвать ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ. Может ли такой адвокат продолжать свою профессиональную деятельность? Не думаю.

 

Упаси меня Господь от чтения морали членам нашего профессионального сообщества! Здесь собрались люди, которые все прекрасно понимают. Все хотят зарабатывать деньги, и побольше. Успехов вам на этой стезе, дорогие коллеги! Только вот слишком надоели эти деловитые и не в меру шустрые молодые люди с адвокатским удостоверением, имеющие в анамнезе 2-3 года следственной или оперативной работы, которые так и не научились расследовать уголовные дела, но бережно хранят сеть связей в правоохранительных органах. И регулярно, чихая с высокого дерева на все постановления нашего уважаемого Совета, используют эти связи в своих корыстных интересах. Их телефоны всегда на одной волне с телефонами следственного подразделения, в котором они еще так недавно работали. При этом и адвокаты из них никакие, кроме того как «занести» что-нибудь кое-кому, они вряд ли на что-то способны. Но это их и не смущает. Ведь главное – уметь открыть ногой нужную дверь. И я полагаю, они нередко преуспевают. А в этом доля и нашей вины, она в терпимости к подобным «коллегам». Ведь доходит до смешного. Один молодой адвокат додумался до того, что, рекламируя свои услуги в сети, скромно приписал: «Имею широкие связи в правоохранительных органах». По простоте душевной и низкой квалификации он, видимо, даже не подумал, что подобная «оферта» формально подпадает под диспозицию части 5 статьи 291-1 Уголовного кодекса РФ – обещание или предложение посредничества во взяточничестве. А как еще можно квалифицировать такой вид услуги?

 

Я никогда не считал деньги в чужих карманах, считаю это занятием для убогих, ущербных людей. Но мне далеко не все равно, с кем я бок о бок работаю, что это за люди и можно ли их назвать порядочными?

 

Как можно назвать порядочным человека, пытающегося залезть в твой карман? Как можно назвать порядочным человека, которому задержанный вверяет свою судьбу, а он работает на противоположную сторону, то есть на дознание и следствие? Как, в конце концов, можно назвать умным человека, который игнорирует установленные правила своей профессии, делая это на глазах у всех, ведь нарушения, о которых я говорю, совершаются абсолютно открыто?

 

Вопросы риторические. Как можно уважать человека, являющегося рабом своей жадности, своей тупости, для которого понятия «совесть», «корпоративная, профессиональная честь» являются пустым звуком? Вот и вспомнился мне почтенный философ Аристотель, резонно полагавший, что среди рабов порядочных людей не бывает. Или их крайне мало, если вспомнить школу и восстание Спартака.

 

Ужасно хочется, чтобы в нашем профессиональном сообществе было как можно меньше рабов и как можно больше по-настоящему свободных, порядочных людей.

К списку новостей

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe