АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь
Главная Информация Новостная лента О научно-практической конференции «Актуальные проблемы защиты профессиональных прав адвокатов»

09 октября

О научно-практической конференции «Актуальные проблемы защиты профессиональных прав адвокатов»

26 сентября в г. Ростове-на-Дону, в Золотом зале Конгресс-отеля «Don-Plaza», состоялась научно-практическая конференция «Актуальные проблемы защиты профессиональных прав адвокатов». Организаторами конференции выступили: Федеральная палата адвокатов РФ, Адвокатская палата Ростовской области, юридический факультет Южного федерального университета.

 

Тема конференции вызвала большой интерес у адвокатов, о чем говорит численный состав участников мероприятия – более 250 человек, а также представительство на конференции 12 адвокатских палат субъектов Российской Федерации.

 

В конференции приняли участие представители Федеральной палаты адвокатов РФ, Законодательного Собрания Ростовской области, Ростовского областного суда, Главного управления Министерства юстиции РФ по Ростовской области, научного сообщества Дона, а также представители адвокатских палат Южного и Северо-Кавказского федеральных округов, адвокаты г. Москвы, Московской, Белгородской областей, Чукотского автономного округа.

 

В числе участников конференции были вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов ФПА РФ Г.М. Резник, член Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы, доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА имени О.Е. Кутафина Н.М. Кипнис, заместитель Председателя Законодательного Собрания Ростовской области - председатель комитета по законодательству, государственному строительству и правопорядку, председатель Ростовского отделения ООО «Ассоциация юристов России» И.В. Рукавишникова, судья Ростовского областного суда, член Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ростовской области Е.П. Дубровская, президент Адвокатской палаты Краснодарского края В.П. Чехов, президент Адвокатской палаты Республики Ингушетия З.О. Хаутиева, президент Адвокатской палаты Чеченской Республики Ш.М. Катаев, президент Адвокатской палаты Чукотского автономного округа С.Д. Швыдков, а также вице-президенты и члены квалификационных комиссий адвокатских палат Ставропольского края, Республики Адыгея, Астраханской области, Карачаево-Черкесской Республики.

 

На конференцию были приглашены представители правоохранительных органов, однако ни представители областной прокуратуры, ни Следственного управления Следственного комитета России по Ростовской области, ни Главного управления МВД России по Ростовской области не нашли возможности принять участие в обсуждении таких важных и актуальных вопросов, как защита профессиональных прав адвокатов.

 

Выступающие в своих докладах осветили практически весь спектр проблем, касающихся реализации профессиональных прав адвокатов: отношения между судом и адвокатурой; привлечение в процесс адвокатов по назначению, когда подсудимый обеспечен защитниками по соглашению; допрос адвоката в качестве свидетеля; производство обысков в жилых и служебных помещениях адвокатов; производство оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвокатов; причинение вреда здоровью и имуществу адвоката; отказ в предоставлении информации, необходимой для осуществления профессиональной деятельности, и другие.

 

Участвующие в конференции члены квалификационных комиссий и комитетов по защите профессиональных прав адвокатов региональных адвокатских палат приводили конкретные факты нарушения профессиональных прав адвокатов и поделились опытом работы по защите адвокатов.

 

Прозвучали практические рекомендации для адвокатов, а также предложения по внесению изменений в законодательство в целях обеспечения гарантий независимости адвоката.

 

фоторепортаж



ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ УЧАСТНИКОВ КОНФЕРЕНЦИИ

 

Дулимов Алексей Григорьевич, президент Адвокатской палаты Ростовской области, член Совета Федеральной палаты адвокатов РФ


 

Тема конференции выбрана не случайно. Она назрела. Конституция РФ провозгласила право каждого гражданина нашего государства на получение квалифицированной юридической помощи, возложив при этом на адвокатуру обязанность и право обеспечить защиту прав и свобод граждан, интересов юридических лиц.

 

Права и гарантии даны адвокату во имя интересов наших граждан. Нарушение прав адвокатов - это посягательство на права граждан.

 

Несмотря на это, последние годы нарушение профессиональных прав адвокатов в Ростовской области стало систематическим. Первым звонком явились грубейшие нарушения профессиональных прав адвоката Манукян Светланы Михайловны, когда 25 апреля 2014 года Главным следственным управлением Следственного комитета РФ было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ.

 

Следствием с санкции суда были произведены обыски в жилище Манукян С.М., в двух адвокатских конторах, в одной из которых С.М. Манукян уже 4 года не работала. Подвергалась исследованию информация обо всей адвокатской деятельности Манукян С.М. в отношении лиц, не имевших отношения к делу Серенко А.В. Серенко А.В., благодаря принципиальной, высококвалифицированной и самоотверженной защите был реабилитирован и ему принесены извинения от имени Государства.

 

За грубое вмешательство в адвокатскую деятельность Манукян С.М. и незаконное возбуждение уголовного дела никто ответственности до сих пор не понес. Мы не молчали!.. Мы обращались к Генеральному прокурору РФ, председателю Следственного комитета РФ, председателю Ростовского областного суда, начальнику ГУ МВД России по Ростовской области.

 

Хочу выразить благодарность Г.М. Резнику и другим за поддержку и содействие.

 

Возникли случаи не только нарушения профессиональных прав, но и посягательства на жизнь и имущество адвокатов.

 

15.05.2015 г. трое неизвестных потребовали от адвоката Папушина С.Н., чтобы он прекратил представлять интересы граждан по искам о взыскании нестойки с ООО «Донстрой». Если этого он не сделает, то его машина, офис и квартира будут сожжены, а с ним и близкими может случиться разное.

 

Папушин С.Н. обратился в ОП № 3 Управления МВД по г. Ростову-на-Дону с просьбой провести проверку, возбудить уголовное дело и принять меры по обеспечению безопасности его, членов семьи и имущества.

 

Также он обратился к руководителю СУ СК РФ по Ростовской области, к начальнику УВД г. Ростова-на-Дону и начальнику ГУ МВД РФ по Ростовской области с сообщением об угрозах и просьбой о защите.

 

Никаких мер принято не было. 18.08.2015 г. неустановленные преступники сожгли автомобиль Папушина С.Н. Обращения к прокурору Ростовской области не дали каких-либо результатов.

 

20.08.2015 г. в 8.00 в центре города было совершено нападение на адвоката Боровкова А.В. и ему причинены тяжкие телесные повреждения, а ценности не изъяты.

 

Доводы о том, что нападение совершено с целью воспрепятствования адвокатской деятельности, остаются без оценки.

 

Приведенные примеры, безусловно, свидетельствуют о том, что порой высококвалифицированную юридическую деятельность адвокатов правоохранительные органы, прокуроры и, к огромному сожалению, суды рассматривают как воспрепятствование следствию и правосудию, а не способствование законности и справедливости.

 

Полагаю, что отношения между адвокатурой и правоохранительными органами, прокуратурой и судейским корпусом должны строиться на основе закона, норм профессиональной этики и взаимного уважения.

 

 

Резник Генри Маркович, вице-президент ФПА РФ, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов ФПА РФ




Пользуясь присутствием на конференции представителей судебной системы, я решил обозначить некоторые проблемы, которые вызывают напряжение в отношениях между судом и адвокатурой. Проблем этих три, как мне представляется. Первая - это пониженный стандарт доказанности виновности в наших уголовных судах. Вторая - это (представьте себе) либо незнание, либо недостаточное знание законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности. И третья проблема - это самое отвратительное явление в нашем судопроизводстве - это заказные дела, политически или экономически мотивированные.

 

Первая проблема. Притчей во языцех стали упреки в адрес нашего правосудия за практическое невынесение оправдательных приговоров. Я имею в виду - профессиональные суды. На что нам отвечают: «Вы знаете, на предварительном следствии, которое проводится столь тщательно и столь квалифицированно, существует фильтр. И что в суды профессиональные у нас попадают уже такие дела, по которым не приходится сомневаться в том, что на скамье подсудимых действительно виновный».

 

Я задумался над этим и решил провести некоторые расчеты, которые, как мне представляется, эту проблему довольно предметно отражают. У нас каждый год на скамье подсудимых оказывается примерно миллион подсудимых. 90% подсудимых признают себя виновными в совершении преступления, полностью или частично. Давайте проведем расчеты. 100 тысяч обвиняемых в судах виновными себя не признают.

 

Эти цифры практически совпадают с тем, что делается в странах Запада, той же Америке, Великобритании и континентальных странах Европы. И давайте посмотрим от этих 10%, что происходит в странах Запада и что у нас, в наших профессиональных судах.

 

В Великобритании из тех лиц, которые приходят в суды и виновными себя не признают, 50% оправдательных приговоров. Давайте возьмем наши стандарты - 20% оправдательных приговоров в судах присяжных. Значит, получается, что 20 тысяч наших сограждан в год осуждаются профессиональными судами без достаточных доказательств их виновности. Выясняется, что в наших судах профессиональных не работает презумпция невиновности. Когда презумпция невиновности реально применяется? Когда недоказанная виновность приравнивается к доказанной невиновности, когда, в соответствии с Конституцией, сомнения в обстоятельствах дела толкуются в пользу обвиняемого, в пользу стороны защиты. Этого у нас нет,.. презумпция невиновности в наших профессиональных судах заменяется другой презумпцией – презумпцией достоверности материалов предварительного следствия. И только тогда можно добиться реабилитации человека, вина которого не доказана, когда сторона защиты полностью разбивает все доказательства обвинения. Поэтому в ситуации, когда изначально адвокаты сталкиваются с обвинительным настроем суда, когда всякая попытка ввести в процесс доказательства защиты, пригласить специалиста, указать на недопустимость тех доказательств, которые предъявлены обвинением - все это чаще всего встречает непонимание. И когда изначально встречается атмосфера абсолютного неприятия активной работы адвоката по защите обвиняемого - конечно, это накладывает отпечаток на отношения адвокатуры и суда.

 

Совсем недавно, в июньском постановлении Пленума Верховного Суда появился очень неприятный пункт: абзац второй, пункт 18. В сущности, Верховный Суд вводит в практику понятие «злоупотребление правом со стороны защиты». Здесь встает вопрос относительно замены адвокатов и привлечения в процесс адвокатов по назначению, когда есть адвокаты по соглашению. В 13-м году Совет Федеральной палаты издал решение, где указал на недопустимость участия в деле адвокатов-дублеров по назначению тогда, когда подсудимый обеспечен защитниками по соглашению. И где было указано, что только отсутствие адвоката по соглашению в срок, превышающий пять суток, и при незаключении соглашения - в последующие пять суток, может быть привлечен защитник по назначению.

 

Реальный жизненный пример: в одном из судов Москвы не может рассмотреться дело свыше двух лет. Дело многоэпизодное, по экономическим преступлениям. Какие действия предпринимает подсудимый - он пригласил адвоката, адвокат заболел, суд пошел навстречу, на месяц было отложено рассмотрение. Адвокат дальше вступает в дело. Три месяца идет процесс. После этого следующее судебное заседание - адвокат не является. Предъявляется бумага о расторжении соглашения с адвокатом. Вступает в дело новый адвокат: шесть месяцев рассматривается дело, понятно, там 200 томов и где-то полтора месяца дается новому адвокату на изучение дела. После этого он тоже выбывает. На судебном заседании, когда он не является – тут же уже новый адвокат по соглашению. То есть ни одного мгновения подсудимый не остается без помощи, понимаете, фишка в чем. Скажите, пожалуйста, это можно расценивать, как злоупотребление правом? Безусловно, это в чистом виде злоупотребление правом,.. поэтому в чистом виде недопустимость участия адвоката-дублера относится к началу процесса, если с самого начала, процесс еще не начался, есть адвокат по соглашению. Суд адвоката по назначению вызывает изначально и не удовлетворяет от него отказ. В таком случае адвокат обязан покинуть судебное разбирательство, потому что такое поведение суда означает оскорбление адвокатского сообщества - изначально, оказывается, суд проявляет недоверие вообще к адвокатам, которые участвуют в деле по приглашению подсудимых.

 

А вот дальше ситуация становится немножко замутненной. Когда суд выносит постановление, что он вводит адвоката по назначению, поскольку усматривает со стороны подсудимого злоупотребление этим правом - да, я полагаю, что в таком случае адвокат по назначению должен участвовать в процессе.

 

…Выход из этого в том, чтобы налаживать действительно конструктивные и уважительные отношения между судом и адвокатурой. Суд должен помнить, что все-таки он - арбитр в состязательном процессе между двумя сторонами. Вот эта мера активности, которая есть в уголовном судопроизводстве в отличие от гражданского, не должна, конечно, приводить к тому, когда суд начинает играть на стороне обвинения.

 

Я хочу вас заверить вот в чем. Мы консолидированы сейчас, комиссия по правам адвокатов работает очень напряженно. И в общем, честные профессионалы, которые преследуются нашими правоохранителями, они будут защищены. Только нам самим нужно осознавать: никакие пожелания доверителя не могут приниматься во внимание, если эти пожелания направлены на нарушение нами закона и кодекса нашей профессиональной этики.

 

 

Кипнис Николай Матвеевич, член Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы, доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА им. О.Е.Кутафина


 

Переходя к вопросу о допросе адвокатов в качестве свидетеля, опять возникает вопрос о том, как сбалансированы законы. А в отношении конкретного адвоката - это вопрос о том, что ему, как субъекту, находящемуся в дисциплинарной юрисдикции и, кстати, в уголовной юрисдикции соответствующего государства, должны быть понятны последствия его того или иного поведения. Потому что одна из, или, может быть, даже главная гарантия законности с точки зрения карательных норм - это предсказуемость последствий того или иного поведения для субъекта, привлекаемого к ответственности. И если, соответственно, непонятно, как поступать, а главное непонятно, то ли тебя осудят, то ли тебя выгонят из адвокатуры - вот это как раз создает ситуацию очень серьезной правовой неопределенности.

 

Ситуация, когда следователь требует от адвоката сообщить сведения, которые стали ему известны в процессе профессиональной деятельности в рамках отношений с доверителем по оказанию ему квалифицированной помощи. То есть речь идет о том, что правоотношения возникли до уголовного дела. Вы помните, что в 2000 году в связи с уголовным делом в отношении адвоката Паршуткина Конституционный Суд указал, что адвокатская тайна охватывает собой не только работу по конкретному делу, а вообще работу адвоката с этим доверителем, то есть достаточно большой ретроспективный период. И неслучайно в 56-й статье УПК есть теперь два пункта, связанных с иммунитетом адвоката - это иммунитет по данному делу и иммунитет в целом, связанный с оказанием помощи. Поэтому в целом эта ситуация - она разрешена на законодательном уровне. Другой вопрос, что в правоприменительной практике мы встречаем порой игнорирование данного требования.

 

Другая ситуация, которую нам сегодня уже приводили - это когда адвокат становится очевидцем преступления при осуществлении профессиональной деятельности: оскорбления, угрозы в адрес прокурора, в адрес судьи. И более пикантные ситуации - это угрозы в адрес следователя в следственном кабинете, где кроме следователя, адвоката и обвиняемого больше никого нет. И вот вопрос о допросе. Мы в свое время, когда обсуждали это в Федеральной палате, были представители французской адвокатуры, которые сказали, что для них это абсолютно аксиоматично и вопрос совершенно примитивный, что адвокат не может быть допрошен, потому что это его доверитель, соответственно находясь в процессе оказания помощи он не должен даже потенциально действовать во вред и рассматриваться как потенциально имеющий возможность причинить вред доверителю.

 

Наверное, было бы правильно, чтобы в неэксклюзивных ситуациях, например, когда зал суда - допрос адвоката должен исключаться. Но здесь как раз необходима координация и осознание должностными лицами в адвокатуре этого вопроса. Потому что этот адвокат оказывается между двух огней. Если он не даст показаний - его могут привлечь и даже осудить за отказ от дачи показаний. Но с другой стороны, есть же у нас такие максималисты в адвокатуре, в управленческой структуре, которые говорят, что если адвокат дал показания - все, тут же изгнание, позор. Это не нормально, когда рядовой адвокат ежедневно должен задумываться, под какой из огней лучше попасть, потому что ситуация настолько неурегулирована: и так поступишь - неправ, и так - неправ, значит ты должен понять, какие настроения в руководящих структурах. Я думаю, что это, конечно, очень опасно, это вопросы, которые должны привлекать наше внимание, мы не должны мимо них проходить.

 

Следующая ситуация, когда доверитель заявляет ходатайство о допросе действующего или бывшего адвоката об обстоятельствах, ставших известными в связи с оказанием помощи. Потому что доверитель считает, что такой допрос будет ему на пользу. Суды первоначально шли по буквальному чтению УПК, что раз это при оказании помощи - значит нельзя. Но Конституционный Суд, как вы помните, в определении по делу Цицкишвили от 6 марта 2003 года сказал, что если по ходатайству доверителя, то допрос возможен, только уже прекращается участие как представителя или защитника и статус меняется. Это хорошо, что ситуация разрешилась таким образом и было дано такое важное истолкование.

 

Сложная ситуация - это когда подсудимый заявляет в судебном заседании ходатайство о признании недопустимым доказательством протокола допроса на следствии, ссылаясь на то, что адвоката не было на допросе. Естественно, подпись адвоката подлинная, ордер подлинный, только вот вопрос в том, когда там эти реквизиты появились: во время допроса или после него, то есть была фальсификация или нет. И суды пошли по пути вызова следователя и адвоката, и задавали им один единственный вопрос: был адвокат, не было. На этот счет очень разные взгляды в палатах, в том числе в Федеральной палате. В разъяснении Санкт-Петербургской палаты (официально опубликованном) они как-то умудрились интересно прочесть Конституционный Суд: что, оказывается, если адвокат хочет дать показания по процессуальным вопросам в пользу доверителя - то это Конституционный Суд разрешает, а если во вред - то он этого не разрешает.

 

Палата Москвы все-таки не старается фантазировать за Конституционный Суд, а следовать тому, что он пишет. Наше решение, достаточно известное, за которое нас ругали и ругают: мы сказали, что адвокат обязан явиться только по повестке, попробовать на 56-ю сослаться в надежде, что судья его услышит. Если судья не услышал - дальше совет палаты Москвы сказал: адвокат свободен в выборе поведения. Мы не можем ему сказать: обязан дать показания. Если его там не было - 51-ю Конституции никто не отменял, он не должен свидетельствовать против себя. Но мы не запретили ему давать показания, потому что когда подсудимый в зале суда говорит: «Адвокат не был на допросе» - это устное заявление о преступлении, занесенное в протокол судебного заседания. И очень странно отрицать за адвокатом право своевременно защититься от выдвинутого против него обвинения в преступлении.

 

Наконец самая сложная ситуация, здесь я совершенно согласен со звучавшей здесь рекомендацией, мы тоже всегда адвокатам говорим, когда следователь рассматривает адвоката как соучастника, обычно интеллектуального пособника в совершении преступления и требует разгласить адвокатскую тайну, фактически обвиняя адвоката в преступлении. К сожалению, некоторые палаты говорят, что ходить никуда не нужно, вообще ничего не нужно, у вас иммунитет. Но это глубоко ошибочный взгляд. Что значит - иммунитет? У адвоката нет иммунитета от совершения преступлений и быть обвиненным в совершении преступлений.

 

Поэтому здесь, конечно, как минимум, на уровне каждого региона должна быть выработана своя практика и рекомендации обращаться в совет палаты, который в этой ситуации принимает на себя пусть не юридическую, но моральную ответственность. Здесь он именно как орган, защищающий права, способный выяснить конкретную ситуацию, должен действовать. Ряд адвокатов не осознают, что такая ситуация возможна, считают, что они всем защищены, можно в сейфе хранить все, что угодно, потому что абсолютный иммунитет. Это не так. И как раз понимание и умение дифференцировать эти ситуации и обращаться в органы адвокатского самоуправления являются сегодня очень важным обстоятельством или предпосылкой для обеспечения нашей профессиональной безопасности.

 

 

Хырхырьян Максим Арсенович, член Совета Адвокатской палаты Ростовской области, председатель Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ростовской области


 

Практика Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Ростовской области свидетельствует о том, что факты нарушения профессиональных прав адвокатов в нашем регионе в последнее время приобретают системный и массовый характер.

 

В текущем году резко возросло число обращений адвокатов в связи с нарушением их профессиональных прав. Если за период с сентября 2013 г. по февраль 2015 г., т.е. за полтора года Комитетом было рассмотрено 14 обращений, то за последующие 7 месяцев текущего года (март-сентябрь) в Комитет поступило 21 такое обращение.

 

Обращения в большинстве случаев связаны с незаконными вызовами адвокатов на допрос в качестве свидетеля по обстоятельствам, связанным с оказанием юридической помощи, и обысками в помещениях адвокатских образований.

 

Представляется очевидным, что осуществляя вызовы адвокатов на допрос в качестве свидетелей, органы предварительного следствия игнорируют императивные, не допускающие двоякого толкования, нормы федерального законодательства, согласно которым, с одной стороны, имеются законодательно закреплённые препятствия для вызова на допрос адвоката в качестве свидетеля по уголовному делу, расследуемому в отношении его доверителя, с другой стороны, у адвоката отсутствует право давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.

 

В ряде решений КС РФ закреплены изъятия из общего правила, допускающие допрос адвоката по обстоятельствам, связанным с оказанием юридической помощи. Однако позиция органа конституционного контроля является ясной и непротиворечивой: допрос адвоката об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи, возможен, но лишь при соблюдении двух обязательных условий - во-первых, инициатива доведения до адресата доказывания тех или иных сведений должна исходить от адвоката либо его клиента, во-вторых, для допроса адвоката в качестве свидетеля в затрагиваемом аспекте необходимо двуединое согласие как самого адвоката, так и его доверителя.

 

При отсутствии совокупности указанных условий вызов и допрос адвоката недопустим.

 

Полагаем возможным и необходимым дать адвокатам следующие рекомендации:

 

  • о каждом случае вызова на допрос незамедлительно информировать об этом Комитет по защите профессиональных прав адвокатов;
  • в случае вызова на допрос, воздержаться от дачи показаний по обстоятельствам, ставшим известными адвокату в связи с оказанием юридической помощи, предоставив инициатору заявление, в котором подробно изложить правовые и фактические основания, препятствующие допросу в качестве свидетеля;
  • в том случае, если дача адвокатом показаний рассматривается им в качестве способа защиты от выдвинутых против него бывшим доверителем обвинений, такую ситуацию следует рассматривать как сложную этическую, и в каждом конкретном случае, пользуясь правом, предусмотренным ч. 4 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката, обращаться за разъяснениями в Совет адвокатской палаты.

 

Часть 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» устанавливает общеобязательное правило, согласно которому проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения.

 

На сегодняшний день с этой нормой большинство правоприменителей (да и адвокатов) связывают необходимость получения судебного решения только для производства обыска в помещении адвокатского образования.

 

Но ведь обыск в адвокатском образовании - не единственное следственное действие, которое может быть проведено в отношении адвоката.

 

А вот как быть с допросом адвоката в качестве свидетеля по обстоятельствам, связанным с оказанием юридической помощи? Это разве не следственное действие в отношении адвоката? Мне доводилось слышать такие возражения: нет, это следственное действие не в отношении адвоката, а с участием адвоката… Но разве второе исключает первое? Если обыск в адвокатском образовании - это следственное действие в отношении адвоката, то почему допрос адвоката в качестве свидетеля - не следственное действие в отношении адвоката?

 

Я считаю, что допрос адвоката в качестве свидетеля в контексте ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» не имеет никаких принципиальных отличий от обыска в помещении адвокатского образования. И вызову адвоката на допрос должна предшествовать соответствующая судебная процедура. С обязательным участием адвоката - с тем, чтобы он имел возможность довести до сведения суда свою позицию по данному вопросу и предоставить подтверждения, в том числе документарные, в обоснование своей позиции.

 

Сам по себе вопрос о необходимости получения судебного решения для проведения следственных действий в отношении адвоката - неважно какого: обыск, выемка, допрос в качестве свидетеля - актуален, в том числе, и потому, что положение, закрепленное в ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» не имеет необходимых зеркальных норм в УПК РФ и Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности».

 

Поэтому и приходится «выравнивать» возникающие коллизии позициями Конституционного Суда.

 

Федеральный закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» по отношению к Уголовно-процессуальному кодексу в вопросах внешнего судебного контроля предоставляет адвокатам более широкие гарантии их независимости, является последующим, и специально предназначен для регулирования соответствующих отношений. Соответственно, в затрагиваемом аспекте он по всем трем основаниям обладает безусловным приоритетом перед УПК.

 

Но я считаю, что избежать двоякого толкования и необходимости выработки многочисленных правовых позиций по каждому частному случаю можно только одним способом: нужно перестать меряться приоритетами и привести федеральные законы в соответствие друг другу.

 

В частности, часть вторую статьи 29 УПК РФ привести в соответствие с ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» и дополнить пунктом 5.2, в котором закрепить исключительную прерогативу суда санкционировать проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката.

 

Только тогда, когда такая норма будет существовать не только в нашем профильном федеральном законе, но и появится в УПК, можно будет рассчитывать на то, что правоприменитель начнет с ней считаться.

 

Проблема незаконного вмешательства в адвокатскую деятельность не нова: этот вопрос неоднократно поднимался и поднимается органами адвокатского сообщества.

 

Часть 1 ст. 18 Федерального закона «Об адвокатской и адвокатуре в Российской Федерации» устанавливает запрет на вмешательство в адвокатскую деятельность либо препятствование этой деятельности.

 

Но на сегодняшний день этот запрет был и остается лишь декларацией, лозунгом.

 

Часть 1 статьи 294 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за вмешательство в деятельность суда, часть вторая этой же нормы рассматривает в качестве уголовно-наказуемого вмешательство в деятельность прокурора, следователя или лица, производящего дознание.

 

С учетом императивных предписаний, содержащихся в ч. 1 ст. 18 ФЗ «Об адвокатской и адвокатуре в Российской Федерации» было бы логично предположить, что ч. 3 ст. 294 УК РФ должна предусматривать ответственность за вмешательство в адвокатскую деятельность.

 

Но нет. Часть 3 ст. 294 УК РФ развивает положения частей 1 и 2. Ни в ст. 294 УК РФ, ни в какой-либо другой норме уголовного закона ответственности за вмешательство в адвокатскую деятельность мы не встретим.

 

Уголовный кодекс необходимо дополнить нормой, предусматривающей ответственность за вмешательство в адвокатскую деятельность.

 

 

Гаспарян Нвер Саркисович, советник ФПА РФ, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ставропольского края




Состязательность и равноправие сторон - это не только важный конституционный принцип, но и основная идеология построения УПК РФ.

 

Судебная практика по тринадцатилетнему применению УПК РФ создала гипертрофированную состязательность, когда сторона защиты в лице обвиняемого и его защитника противостоит объединенной коалиции, состоящей из судьи, прокурора и потерпевшего.

 

Исход такой «состязательности» предрешен.

 

В этом, на мой взгляд, следует искать основную проблему нового УПК РФ и судебной реформы в целом.

 

Когда перед следователем или дознавателем встает вопрос, производить допрос свидетеля защиты или нет, они его разрешают с учетом своих обвинительных интересов.

 

Сегодня в УПК РФ нет такой процессуальной нормы, которая бы безусловно обязывала следователя допрашивать свидетелей защиты.

 

Однако данный процессуальный узел может быть распутан с учетом правовых позиций, изложенных в ст. 271 ч. 4 УПК РФ, но применительно к досудебной стадии.

 

Статью 159 ч. 2 УПК РФ следовало бы изложить так: «Прокурор, следователь, дознаватель обязаны допросить лицо в качестве свидетеля, специалиста, явившегося по ходатайству стороны защиты в орган, осуществляющий уголовное преследование».

 

Иначе, не понятна непоследовательность законодателя: в ходе предварительного следствия допрос свидетелей защиты - право следователя, а в ходе судебного разбирательства - обязанность для суда. Необходимо изменить порядок допроса свидетелей защиты у следователя и дознавателя. Только в таком случае стороны защиты и обвинения на стадии досудебного производства получат относительно равные возможности по допросу свидетелей.

 

Следует признать, что УПК Российской Федерации самоустранился от регулирования правового института недопустимых вопросов, оставив эту важнейшую сферу судебного разбирательства на откуп конкретным судьям, предоставляя им неограниченный волюнтаризм в руководстве судебным заседанием.

 

Действующие процессуальные нормы в этой части создают препятствия для реализации процессуального принципа состязательности сторон и нуждаются в законодательном совершенствовании.

 

А пока УПК РФ безмолвствует, суды и участники уголовного судопроизводства продолжат беспочвенную дискуссию о недопустимых вопросах, неоправданно усложняя и удлиняя судебное разбирательство.

 

Если в ходе судебного разбирательства арбитром является суд, то в ходе досудебного производства такого независимого арбитра не имеется. Таким судьей прокурор быть не может, поскольку он согласно ст. 37 УПК РФ отнесен к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения.

 

Совершенно очевидно, что не может быть полноценной состязательности, когда на процессуальном ринге твой противник одновременно является и арбитром этого поединка.

 

Такая функциональная система приводит к тому, что многочисленные ходатайства защитника не удовлетворяются. Решить данную проблему может введение следственного судьи.

 

К сожалению, на данный момент такие условия для стороны защиты не созданы ни в суде, ни на стадии досудебного производства.

 

Если проанализировать обвинительные приговоры, то в их основе чаще всего доказательства, добытые следователем: это протоколы следственных действий, показания потерпевших и свидетелей, оглашенные судом, заключения экспертиз, т.е. то, что было получено при отсутствии состязательного процесса с нарушениями прав стороны защиты на представление доказательств. Судья, все еще находится под следственным гипнозом и ориентируется на показания лиц, допрошенных в ходе досудебного производства, показания свидетелей в обвинительном приговоре и соответственно в протоколе судебного заседания старается привести в соответствие с их показаниями, изложенными в обвинительном заключении.

 

Решение проблем состязательности возможно как с внесением изменений в УПК РФ, связанных с усилением дискреционных полномочий сторон, так и с изменением судебной практики.

 

 

Кирьянов Александр Владимирович, член Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ростовской области



 

Пунктами 16 и 17 Основных положений о роли адвокатов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года в Нью-Йорке) установлено:

 

«Правительства должны обеспечить адвокатам:

 

А) Возможность исполнять их профессиональные обязанности без запугивания, препятствий, беспокойства и неуместного вмешательства».

 

К сожалению, как правило, а не как исключение, обыски в адвокатских помещениях проводятся именно в связи с исполнением адвокатами профессиональных обязанностей.

 

К настоящему времени накопилась определенная практика Европейского Суда по данному вопросу, которая, вне всякого сомнения, актуальна и даже обязательна для национальных правоохранительных органов.

 

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. N  21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» разъяснено:

 

«Как следует из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года N  54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» (далее - Федеральный закон о ратификации), правовые позиции Европейского Суда по правам человека (далее - Европейский Суд), которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов».

 

14 июля 2015 года состоялось постановление Конституционного Суда Российской Федерации, которым подтверждено действие Конвенции о защите прав человека и основных свобод, но установлено, что органы, исполняющие окончательные постановления Европейского Суда в отношении Российской Федерации по конкретным делам и вправе, и обязаны обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о конституционности затронутых в постановлении Европейского Суда положений.

 

То есть более детализирована и формализована процедура исполнения актов Европейского Суда, а не произведен выход из-под его юрисдикции, как декларировали многие лица, не имеющие отношения к юриспруденции.

 

Применительно к практике Европейского Суда, нормой, защищающей адвокатскую тайну, является статья 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующая право на уважение личной и семейной жизни каждого, его жилища и его корреспонденции.

 

Дело «Визер и компания "Бикос бетейлигунген ГмбХ" против Австрии»
[Wieser and Bicos Beteiligungen GmbH v. Austria]
(Жалоба N 74336/01)

Постановление Суда от 16 октября 2007 г.

Первый заявитель совмещал адвокатскую деятельность с владением и управлением холдинговой компанией, выступающей вторым заявителем, которая была единственным собственником другой компании «Новамед». Обе компании располагались в адвокатской конторе первого заявителя…

 

В связи с расследованием уголовного дела региональный суд санкционировал обыск в офисах этих компаний.

 

Во время обыска одна группа полицейских в присутствии первого заявителя и представителя коллегии адвокатов искала документы в папках, относящихся ко второму заявителю и компании «Новамед».

 

Если первый заявитель возражал против немедленного исследования документа, он опечатывался и передавался в региональный суд в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса.

 

Одновременно другая группа исследовала содержимое компьютера первого заявителя и записала несколько файлов на диск.

 

Специалист в области информационных технологий и представитель коллегии адвокатов присутствовали при проведении этой части обыска, однако протокол в связи с ним был составлен только на следующий день.

 

В нем было указано, что полицейские не полностью скопировали содержимое сервера, но искали названия двух компаний и имена подозреваемых по уголовному делу.

 

Следственный судья в присутствии первого заявителя вскрыл опечатанные документы. Некоторые из них были скопированы и приобщены к делу, а другие возвращены первому заявителю на том основании, что их использование может нарушать обязанность заявителя по сохранению профессиональной тайны. Первый и второй заявители жаловались в суды страны на то, что процедура обыска и выемки в отношении электронных данных нарушила обязанности первого заявителя по сохранению профессиональной тайны, однако эти жалобы были отклонены.

 

Вопросы права

 

Обыск и изъятие электронных данных заявителей представляли собой вмешательство властей в право на уважение «корреспонденции». Уголовно-процессуальный кодекс предусматривал специальные правила выемки документов, и согласно сложившейся практике национальных судов эти правила применялись и к электронным данным.

 

Обыск и изъятие преследовали законную цель предотвращения преступлений.

 

Однако эти гарантии соблюдались в отношении документов, но не электронных данных.

 

В частности, представитель коллегии адвокатов не имел возможности надлежащим образом контролировать соответствующую часть обыска, протокол был составлен слишком поздно, и ни первый заявитель, ни представитель коллегии не были информированы о результатах обыска.

 

Уклонение полицейских от соблюдения определенных процессуальных гарантий, имевших целью помешать «произволу» и защитить профессиональную тайну адвоката, делает обыск и изъятие электронных данных первого заявителя несоразмерными преследуемой законной цели и соответственно констатировано нарушение права, гарантированного статьей 8 Конвенции.

 

Можно вывести несколько общих критериев:

 

1. Обыск в адвокатском помещении с целью обнаружения документов клиента незаконен в принципе, кроме случаев, когда в совершении преступления подозревается непосредственно адвокат!

 

2. Если адвокат подозревается в совершении преступления, то, вне всякого сомнения, при наличии к тому оснований, обыск может быть проведен в адвокатском помещении, но в целях защиты адвокатской тайны клиентов адвоката необходимы процедурные гарантии, которые могут выражаться:

 

  • указанием в постановлении, санкционирующим обыск, на конкретные документы и предметы, которые ожидается обнаружить в ходе обыска;
  • участие в обыске представителя соответствующей адвокатской палаты субъекта Российской Федерации для целей предварительного просмотра документов на предмет определения их статуса, как защищаемого адвокатской тайной;
  • предусмотрение процедуры опечатывания спорных документов, без их прочтения, и изъятие их для последующего рассмотрения судом вопроса о наличии или отсутствии у них статуса, защищаемого адвокатской тайной.

 

 

Зиновьев Игорь Петрович, член Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ростовской области, декан юридического факультета Южного федерального университета, к.ю.н., доцент


 

Одним из важнейших среди профессиональных прав адвоката является право собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи, в том числе, путем направления соответствующих запросов. Вместе с тем, это право является и одним из наиболее уязвимых. Об этом свидетельствует статистика, имеющаяся в Адвокатской палате Ростовской области. Более половины фактов нарушения прав адвокатов связаны с нарушением права на получении информации.

 

На протяжении вот уже почти 10 лет (с 2006 г.) различными субъектами законодательной инициативы предпринимались попытки решить эту проблему одним и тем же способом - внесением в Кодекс об административных правонарушениях норм об ответственности за невыполнение адвокатского запроса. Эти законодательные инициативы потерпели неудачу. Основным аргументом против них был аргумент о том, что получение адвокатом охраняемой законом информации в отношении неопределенного круга лиц без получения их согласия является необоснованным ограничением права граждан на неприкосновенность частной жизни и личную тайну.

 

Что же требуется сделать для того, чтобы обеспечить взаимность со стороны законодательной и исполнительной власти в этом вопросе? Продолжать «забрасывать» законодателя однотипными предложениями о внесении изменений в КоАП? Результат таких действий уже известен. Или попытаться устранить причины сомнений законодателя, предложив более взвешенный и комплексный нормативный акт?

 

Ответ мы, возможно, найдем в подходах, обозначенных в новом законопроекте «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части обеспечения права адвоката на сбор сведений, необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи», разработанном и опубликованном почти год назад Министерством Юстиции РФ с участием ФПА РФ, который, как представляется, все же нуждается в некоторой доработке. В чем они заключаются?

 

1. Внесение изменений в отдельные федеральные законы, регулирующие оборот информации с особым режимом охраны, с целью указания адвоката в качестве субъекта получения соответствующей информации. Без этого никакие нормы об ответственности за неисполнение адвокатского запроса, имея ввиду бланкетный характер соответствующих положений Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», в любом случае не заработают.

 

2. Установление четкой процедуры формирования и направления адвокатского запроса, получения и использования соответствующей информации, которая позволит соблюсти баланс интересов адвоката и его доверителя, с одной стороны, и законный интерес тех лиц, в чьих интересах установлен особый режим предоставления соответствующей информации, с другой стороны, обеспечит возможность контроля за обоснованностью запроса. В Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» следует включить, помимо прочего, общее требование о том, что объем запрашиваемой информации должен соответствовать целям оказания юридической помощи доверителю и не выходить за эти пределы. За несоблюдение этого требования адвокат должен нести персональную ответственность. Этого в законопроекте, к сожалению, нет. Вызывают некоторые сомнения и положения законопроекта о способе удостоверения права адвоката на запрос. Необходимо будет внести соответствующие дополнения и в Кодекс профессиональной этики адвоката, утвердив соответствующие стандарты качества оказания квалифицированной юридической помощи.

 

3. Установить ответственность адвоката за недобросовестное использование своего права на получение соответствующей информации и, что не менее важно, стабильную и эффективную практику применения норм о такой ответственности.

 

 

Сидельникова Анна Анатольевна, заместитель председателя Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Республики Адыгея




Если обратиться к научно-практическому комментарию КПЭА под авторством уважаемого Пилипенко Юрия Сергеевича, президента Федеральной палаты РФ в комментируемой статье идет речь о корпоративности, т.е. об общности профессиональных интересов, определяющей особый характер взаимоотношений между адвокатами.

 

По нашему мнению, тема данная является крайне актуальной в силу того, что: во-первых, профессиональные права адвокатов систематически нарушаются не только органами предварительного следствия, судами, и иными ведомствами, но и нашими коллегами, т.е. лицами, имеющими статус адвоката; во-вторых, необходимо задуматься над более четкой регламентацией поведения адвокатов в отношении своих коллег.

 

Корпоративность, в силу п. 2 ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре является одним из принципов, на основе которых действует адвокатура. Между тем, как отмечает, Юрий Сергеевич Пилипенко, с сожалением приходится отметить, что неумение правильно себя вести по отношению к коллегам - довольно распространенное явление в современной адвокатуре.

 

Но почему я хочу заострить внимание именно на этой проблеме, при наличии огромного количества иных проблем, с разрешением которых нам придется еще долго и упорно бороться? Дело в том, что, несмотря на наши огромные усилия по борьбе с «карманными адвокатами», такая проблема не только продолжает существовать, но и начала приобретать иные, более возмутительные формы. Опасно игнорирование этой проблемы тем, что органы адвокатских палат будут просто бессильны в борьбе с этим нелицеприятным явлением, особенно в условиях усиления конкуренции в адвокатском сообществе за счет пополнения его рядов бывшими сотрудниками следственных органов и прокуратуры, находящимися в серьезных связках со следствием.

 

Речь в настоящий момент о действиях наших коллег именно в контексте ч. 1.и ч. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката. В этой части, многие недобросовестные адвокаты, ссылаясь на то, что ничем не регламентирована их обязанность уведомлять коллегу о принятии поручения на ведение дела, а также об отказе от услуг коллеги, продолжают как ни в чем не бывало, зарабатывать себе на жизнь, являясь так называемыми «внештатными следственными сотрудниками».

 

Когда-то Михаил Юрьевич Барщевский в своей работе «Адвокатская этика» вел речь о таких ситуациях, при этом он указывал, что «принимающий» поручение адвокат, исходя из этических соображений, обязан в любом случае связаться с «передающим» адвокатом и предупредить его о факте такого «перехода».

 

Со времен присяжных поверенных существовала традиция проявления уважения к себе, к своим коллегам, к своей профессии.

 

Правила адвокатской профессiи въ Россiи

составитель Александр Николаевич Марков

К.К.Арсеньев. Заметки о русской адвокатуре, стр. 37, изд. 1875 г. От составителя

Из главы «Общий взгляд на задачи адвокатуры»

 

Каждая корпорация сильна своей сплоченностью, сознанием общности своих интересов на почве профессионального труда; вне этого нет сословия, нет корпорации: есть группа лиц, более или менее значительная, механически друг с другом связанных, в сущности, друг другу чужих, посторонних. 1

 

На присяжном поверенном лежит, прежде всего, обязанность защищать честь, достоинство и привилегию того сословия, к которому он принадлежит. Вместе с тем он обязывается охранять и свое личное достоинство. Он должен считать для себя за правило, что всякое нападение на сословие есть нападение лично на него, и, наоборот, что всякое посягательство на него, как члена адвокатуры, есть посягательство на все сословие. В точности следовать этому правилу присяжный поверенный может лишь тогда, если всегда и со всеми будет держаться корректно и совершенно независимо. 5-6.

 

Я думаю, подход к разрешению данной проблемы, должен носить системный характер. По нашему мнению, необходимо внесение поправок в Кодекс профессиональной этики адвоката, запрещающих адвокату игнорировать профессиональные права своих коллег и обязывающих их в кратчайшие сроки уведомлять коллег о принятии поручения и отказе от их услуг. Кроме того, уголовно-процессуальное законодательство также обходит стороной право адвоката быть уведомленным об отказе от его услуг, что тоже требует доработки и внесения изменений в УПК. Ну и несомненно, Квалификационное комиссии Адвокатских палат должны также принципиально подходить к разрешению жалоб на подобные нарушения.

 

В заключение хочу добавить, что, пытаясь решить проблемы из вне, мы остаемся со своими внутренними проблемами, которые делают наше сообщество слабым и неспособным противостоять нарушению наших профессиональных прав, а также, что не только не маловажно, но первоочередно, прав наших доверителей.

 

 

Степанов Константин Владимирович, председатель Ростовской областной коллегии адвокатов «Советник», к.ю.н., доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета ЮФУ




Проблемы защиты прав адвокатов в уголовном судопроизводстве можно поделить на две группы:

 

  1. Общие (концептуальные);
  2. Частные (институциональные).

 

1. Общие проблемы сопряжены с отсутствием должного правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, противоречиями отдельных положений уголовно-процессуального закона и, конечно же, подменой конституционно определенного типа уголовного судопроизводства.

 

Уголовно-процессуальное право весьма изящно превратило конституционные положения в пустые декларации. Начало такому приему положено в самой первой статье УПК РФ, которая четко закрепляет, что порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации, а не Конституцией и настоящим Кодексом, как например, порядок гражданского или арбитражного судопроизводства. И это вовсе не софистика, не игра в перестановки словами, это общий концепт правового регулирования уголовного судопроизводства.

 

Уголовно-процессуальный закон не в полной мере соответствует нормативному акту, обладающему высшей юридической силы. Конституционный Суд Российской Федерации, являясь единственным государственным органом, наделенным полномочиями давать такую оценку нормативным актам, уже неоднократно признавал этот факт, в том числе и в своих определениях, давая абсолютно новое толкование процессуальным нормам, отличное от буквального текста закона.

 

Примечательны в этом же ракурсе 10 самых незаметных и в то же время самых влиятельных букв в уголовном судопроизводстве, содержащихся в части 4 статьи 15 УПК РФ. Эта норма звучит: «Стороны равноправны перед судом». При этом положения части 3 статьи 123 Конституции РФ сформулированы несколько иначе:

 

«Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Найдите 10 отличий. А они как раз в 10 буквах: «перед судом». Конституция РФ в отличие от УПК РФ не делает никаких исключений в состязательности и равноправии, не ограничивает действие этих принципов отдельными стадиями, по сути, закрепляя состязательный тип всех форм судопроизводства, в том числе и уголовного. Законодатель же, добавив два слова, изменил тип уголовного судопроизводства, вернее его не изменил, оставил прежний, советский, как принято именовать в учебниках смешанный тип по французскому лекалу, а по сути, - неоинквизиционный, розыскной.

 

К частным проблемам защиты прав адвокатов в уголовном судопроизводстве следует отнести недостаточность или иногда полное отсутствие процессуальных средств, обеспечивающих реализацию отдельных субъективных прав адвоката в жизнь.

 

Профессиональные права адвоката-защитника нуждаются в подробно закрепленных механизмах. Расчет законодателя на правовую культуру и разумность правоприменителя не оправдался.

 

Однако, по нашему мнению, даже детальная регламентация законом отдельных институтов, сводящая к минимуму свободное усмотрение следователя и дознавателя, и корректировка отдельных норм УПК РФ не способны защитить права адвоката до тех пор, пока не будут решены общие проблемы прямого действия Конституции РФ и радикального перестроения формы уголовного судопроизводства, невзирая на российскую «традицию» инквизиционного следствия.

 

 

Цыганова Елена Ивановна, член Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Астраханской области

 



Отсутствие в УПК РФ нормы, непосредственно запрещающей вызов адвоката на допрос по уголовным делам, в которых участвуют или упоминаются его доверители, является основной причиной злоупотреблений со стороны процессуальных оппонентов - следователей и прокуроров, что сполна испытали на себе астраханские адвокаты и пришли к пониманию необходимости активной защиты права на «свидетельский иммунитет».

 

Приводим случаи из практики астраханских адвокатов.

 

Дело адвоката К.

 

В 2010 году Красноярский районный суд Астраханской области при рассмотрении уголовного дела Б. по ходатайству стороны обвинения допросил в качестве свидетеля по уголовному делу адвоката К., ранее осуществлявшего защиту Б. на предварительном следствии. Адвокат дал показания не только относительно своего участия в допросе подозреваемого, но и по существу показаний подзащитного. Сам же подзащитный от показаний отказался, утверждая, что его допрос в качестве подозреваемого был произведен в отсутствие адвоката, а он находился при этом в состоянии алкогольного опьянения. Показания адвоката в качестве свидетеля были положены судом в основу приговора от 17.03.2010 г.

 

Отменяя приговор районного суда, Судебная коллегия 13.05.2010 г., сославшись в определении на ч. 3 ст. 56 УПК РФ и п. 2 ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», указала: «... адвокат не подлежит допросу в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи... Допрос судом адвоката вопреки требованиям закона и обоснование вины осужденного в приговоре его показаниями в качестве подозреваемого, признанными допустимыми в результате игнорирования положений ст. 56 УПК РФ, повлекли нарушение права осужденного на защиту».

 

Занимая последовательную позицию по свидетельскому иммунитету адвокатов, Судебная коллегия 13.05.2010 г. вынесла в отношении адвоката К. частное определение, которое послужило основанием для возбуждения дисциплинарного производства по факту нарушения адвокатом закона и норм профессиональной этики.

 

Приняв во внимание только объяснения адвоката о том, что свидетельские показания были даны во исполнение процессуального решения председательствующего по делу судьи, Совет адвокатской палаты, решая вопрос о дисциплинарной мере ответственности адвоката, вынес предупреждение.

 

Дело адвоката Б.

 

Не менее показательным стало и дело адвоката Б.

 

В 2012 году адвоката вызвали на допрос в качестве свидетеля в межрайонный следственный отдел. В повестке не было указано, по какому уголовному делу и в отношении кого будет произведен допрос.

 

Воспользовавшись рекомендациями, изложенными в решении Совета АПАО от 09.06.2009 г., адвокат обжаловала в порядке ст. 125 УПК РФ действия по вызову в районный суд. В жалобе адвокат также просила приостановить вызов на допрос до принятия судом решения.

 

В ходе судебного заседания было установлено, что при допросе адвоката будут выясняться обстоятельства, ставшие известными в связи с оказанием адвокатом юридической помощи подзащитному А., который после состоявшегося приговора направил жалобу о совершенном преступлении - «оказании на него при производстве следствия давления сотрудниками ОМВД Н-ского района АО при содействии адвоката Б.». В отношении А. было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 306 УК РФ, почему и потребовался допрос адвоката.

 

Районный суд в удовлетворении жалобы адвокату отказал, сославшись на следующее: «…доводы жалобы о том, что следователь мог допросить ее в качестве свидетеля по обстоятельствам, которые стали ей известны в связи с оказанием юридической помощи А., являются несостоятельными и ничем не подтверждены. При этом заявитель имеет возможность при допросе сообщить следователю о том, что необходимые сведения получены им в ходе осуществления профессиональной деятельности и отказаться от дачи показаний, руководствуясь нормами ФЗ об адвокатуре и УПК РФ, запрещающими допрос в качестве свидетеля адвоката об обстоятельствах, которые стали известны в связи с оказанием юридической помощи по уголовному делу. Вызов на допрос следователем сам по себе не причиняет ущерб конституционным правам и свободам заявителя, не нарушает его права и законные интересы и не затрудняет доступ к правосудию. При таких обстоятельствах суд не усматривает незаконности действий следователя».

 

Адвокат обжаловала постановление суда в кассационную инстанцию. Определением Судебной коллегии облсуда от 07.06.2012 г. постановление суда отменено по мотиву нарушений положений п. 2 ст. 8 ФЗ об адвокатуре и ч. 3 ст. 56 УПК РФ, предусматривающих, что адвокат не может быть допрошен об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовному делу, материал направлен на новое рассмотрение. В определении Судебная коллегия указала: «... как усматривается из материала, адвокат Б. была вызвана следователем для допроса в качестве свидетеля по обстоятельствам, ставшими ей известными при осуществлении защиты А. Однако суд не дал должной оценки данным обстоятельствам в совокупности с требованиями закона, хотя они могли иметь существенное значение при разрешении жалобы заявителя. При таких обстоятельствах постановление суда по данному делу не отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, в связи с чем его нельзя признать законным и обоснованным... При новом рассмотрении суду надлежит полно, всесторонне и объективно проверить доводы заявителя, дать им соответствующую оценку и принять решение в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона».

 

Заключение

 

Свидетельствовать против обвиняемого и одновременно защищать его противоречит элементарному здравому смыслу. Статья 56 УПК РФ нуждается в дополнении:

 

  1. нормой, аналогичной содержащейся в п. 2 ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», о том, что адвокат не подлежит вызову на допрос в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием;
  2. нормой о невозможности допроса об обстоятельствах совершения подзащитным нового преступления, очевидцем которого был защитник, если он присутствовал при этом в связи с оказанием обвиняемому или подозреваемому юридической помощи по другому делу.

К списку новостей

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe