АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь
Главная Информация Защита прав и интересов Мероприятия Конференция «Актуальные проблемы защиты профессиональных прав адвокатов» 26 сентября 2015 г. Выступление Хырхырьяна М.А., члена Совета АП Ростовской области, председателя Комитета по защите проф. прав адвокатов АП РО

Выступление Хырхырьяна М.А., члена Совета АП Ростовской области, председателя Комитета по защите проф. прав адвокатов АП РО

 

Гарантии независимости адвоката как необходимое условие обеспечения квалифицированной юридической помощи

 

Хырхырьян Максим Арсенович, член Совета Адвокатской палаты Ростовской области, председатель Комитета по защите профессиональных прав адвокатов АП РО




Профессиональная деятельность каждого адвоката начинается с момента принятия присяги, в которой он клянется честно и добросовестно защищать права, свободы и интересы доверителей. Главное предназначение адвоката, как независимого советника по правовым вопросам, заключается в том, чтобы защищать от юридических проблем людей, попавших в беду. Но случается и так, что адвокат, осуществляя защиту прав и свобод других, оказывается в ситуации, когда защита нужна ему самому.

 

Практика Комитета по защите профессиональных прав адвокатов Ростовской области свидетельствует о том, что факты нарушения профессиональных прав адвокатов в нашем регионе в последнее время приобретают системный и массовый характер.

 

В текущем году резко возросло число обращений адвокатов в связи с нарушением их профессиональных прав. Если за период с сентября 2013 г. по февраль 2015 г., т.е., за полтора года Комитетом было рассмотрено 14 обращений, то за последующие 7 месяцев текущего года (март-сентябрь) в Комитет поступило 21 такое обращение.

 

Обращения в большинстве случаев связаны с незаконными вызовами адвокатов на допрос в качестве свидетеля по обстоятельствам, связанным с оказанием юридической помощи, и обысками в помещениях адвокатских образований. Об этом - подробнее чуть ниже, а пока хотелось бы затронуть не столь болезненные, но не менее актуальные вопросы, связанные с осуществлением профессиональной деятельности.

 

Комитетом по защите профессиональных прав адвокатов в этом году проведен мониторинг с целью сбора и анализа  полученных сведений относительно соблюдения профессиональных  прав адвокатов в районных судах г. Ростова-на-Дону и Ростовской области.

 

В числе иного, проанализированы порядок прохода адвокатов в здания судов, наличие помещений для адвокатов, своевременность начала судебных заседаний и многое другое.

 

Результаты мониторинга свидетельствуют о том, что в большинстве федеральных судов отсутствуют помещения для адвокатов.

 

Здесь уместно вспомнить, что адвокаты, как представители корпорации профессиональных юристов, участвуют в судебных разбирательствах на регулярной основе, наполняя реальным содержанием право каждого на получение квалифицированной юридической помощи.

 

Разумеется, по общему правилу, судебные разбирательства проводятся в залах судебных заседаний в зданиях федеральных судов. В подавляющем большинстве зданий федеральных судов имеется специальное помещение для представителей прокуратуры, в то время как отдельное помещение для адвокатов, как правило, отсутствует.

 

Напрашивается вывод, что подобное положение вещей являет собой очевидную дискриминацию представителей адвокатуры по профессиональному признаку со стороны аппарата судебной власти.

 

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 23 декабря 1999 года № 18-П указал, что адвокаты, на которых законом возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина, осуществляют деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализуя тем самым гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи; такая деятельность не является предпринимательской и не преследует цель извлечения прибыли.

 

Другими словами, адвокатская деятельность подразумевает реализацию посредством нее важных государственных задач, осуществляется в общественном интересе и гарантируется властями.

 

В связи с этим, на наш взгляд, необходимо обеспечить адвокатам реальную возможность эффективно оказывать квалифицированную юридическую помощь на равных с представителями прокуратуры условиях, что требует предоставления определенного комплекса организационно-технических гарантий со стороны аппарата судебной власти, в том числе и в виде обеспечения адвокатов рабочими помещениями в зданиях судов.

 

Результаты мониторинга свидетельствуют о том, что зачастую судебные заседания начинаются с опозданием. Я думаю, присутствующие не понаслышке знают, что иногда речь идет не о минутах и даже не о десятках минут, а о часах ожидания. Возможно, в ряде случаев это вызвано объективными причинами, но при этом, ожидающие участники процесса остаются в неведении как относительно причин задержки, так и ее предполагаемой продолжительности, поскольку работники аппарата суда не считают необходимым довести эту информацию до адвокатов и их доверителей.

 

Повышение культуры судебных процессов является общей задачей профессиональных юристов - как представителей адвокатуры, так и представителей судейского корпуса. Своевременное начало судебного заседания - значимый элемент рациональной организации судебного процесса и культуры судопроизводства в целом.

 

Важность соблюдения процессуальной вежливости подчеркнута и в действующем по сей день Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 февраля 1967 г. № 35 «Об улучшении организации судебных процессов и повышении культуры их проведения», в котором указано следующее: «…Важным условием обеспечения эффективности правосудия является правильная организация и проведение судебных процессов при строгом соблюдении законности, повышение культуры в деятельности судов.

 

 

Слушание дел следует назначать на определенные часы, с учетом их сложности и количества лиц, вызываемых в заседание. Судебные заседания необходимо открывать в точно установленное время…».

 

В связи с этим, не является допустимой ситуация, при которой судебные заседания начинаются гораздо позже назначенного времени. Подобная повторяющаяся практика не способствует укреплению уважения к судебной системе в целом, и создает неоправданные неудобства участникам процесса.

 

В случаях невозможности своевременного начала судебного заседания необходимым, на наш взгляд, является обязательное уведомление участников процесса о причинах задержки и точном времени открытия судебного заседания.

 

Отдельно стоящий вопрос, напрямую затрагивающий профессиональные права адвокатов - режим работы следственных изоляторов. Вопрос этот касается не только представителей адвокатского сообщества. На наш взгляд, это общая проблема - как адвокатов, так и представителей правоохранительных структур.

 

Существующий в настоящее время режим работы изоляторов системы Федеральной службы исполнения наказаний порождает ситуацию, при которой крайне нерационально расходуется рабочее время высококвалифицированных специалистов: адвокатов, дознавателей и следователей, - которые вынуждены проводить многие часы в ожидании (иногда целый день без каких-либо гарантий), прежде чем им представится возможность поработать в следственном кабинете.

 

Такое положение вещей нельзя считать нормальным и приемлемым, эта ситуация унизительна и вредна.

 

Рабочее время и адвокатов, и государственных служащих стоит денег. И не так важно, что за рабочее время адвоката платит клиент, а следователь получает зарплату от государства. Важно то, что рабочее время расходуется крайне нерационально и неэффективно.

 

При этом фактическое время доступности кабинетов существенно отличается от формального, т.к. во время обеденного перерыва в ряде изоляторов спецконтингент в обязательном порядке разводят по камерам.

 

Кроме того, существуют свои «внутренние» особенности, которые приводят к тому, что фактически работа в кабинетах начинается не ранее 9.00, в то время как отсутствует перспектива вывода обвиняемого в случае прибытия в изолятор после 16.00. Оставаться в кабинете после 17.00 запрещено, и физически невозможно.

 

Между тем, защитник вправе иметь свидания с подзащитным без ограничения их числа и продолжительности. Данные свидания адвокатов-защитников с лицами, содержащимися в следственных изоляторах, - это часть социальных отношений, подпадающих в сферу действия уголовно-процессуального закона.

 

Сложившееся положение вещей фундаментально ограничивает право защитника и подзащитного на свидания, как по времени, так и по количеству.

 

С другой стороны, процессуальный закон, по общему правилу, запрещает проведение следственных действий лишь в ночное время. Таким образом, в уголовно-процессуальном законе отсутствует запрет на проведение следственных действий с 6 до 22 часов по местному времени.

 

В итоге, в настоящее время имеет место ситуация, при которой следственными изоляторами системы ФСИН фактически игнорируются требования федерального закона, регулирующего отношения в сфере уголовного судопроизводства, к которой, безусловно, относятся, как вопросы свидания адвокатов с подзащитными, так и вопросы проведения следственных действий в условиях изолятора.

 

Фактически представители пенитенциарной системы произвольно освободили себя от необходимости соблюдать профильный федеральный закон.

 

Возможные ссылки на невозможность надлежащей организации работы не должны иметь правового значения в силу общеобязательности федеральных законов.

 

Кроме того, в изоляторах временного содержания, относящихся к системе МВД, следственные кабинеты, как правило, исправно функционируют за вычетом ночного времени.

 

При таких обстоятельствах органам адвокатского сообщества и руководству силовых ведомств необходимо предпринять скоординированные меры, направленные на надлежащую организацию работы следственных изоляторов на территории области с целью недопущения указанных выше недостатков.

 

В частности, необходимо организовать работу следственных изоляторов таким образом, чтобы:

 

  • фактически была обеспечена возможность работать в следственных кабинетах с 6 до 22 часов по местному времени;
  • обеспечить возможность начать работу в следственном кабинете в период, не превышающий один час с момента явки в здание следственного изолятора.

 

Возвращаясь к вопросу воспрепятствования адвокатской деятельности, как уже отмечалось, все более частыми становятся вызовы адвокатов на допрос, в помещениях адвокатских образований проводятся обыски и оперативно-розыскные мероприятия.

 

Из совсем свежих примеров.

 

19.08.2015 г. в Адвокатскую палату Ростовской области поступило обращение адвоката Перцевой О.А., из которого следует, что сотрудниками Управления ФСБ России по Ростовской области в помещении адвокатского образования без судебного решения в течение длительного времени проводились негласные оперативно-розыскные мероприятия с использованием средств аудио- и видеофиксации, результаты которых впоследствии были предоставлены в СЧ ГСУ ГУ МВД России по Ростовской области.

 

10.08.2015 г. адвокату была вручена повестка о вызове ее на допрос в качестве свидетеля по уголовному делу, возбужденному в отношении лиц, защита которых осуществляется адвокатом Перцевой О.А., в связи с чем последняя была отстранена от защиты подозреваемых.

 

Согласно обращению адвоката Светлицкой Е.В., 26.08.2015 г. ей поступило сообщение от следователя о намерении допросить ее в качестве свидетеля по уголовному делу, возбужденному по заявлению директора и учредителя ООО «Злата-2» и ООО «Океан» Донских С.Н. Адвокат Светлицкая Е.В. указывает, что ею, в рамках заключенного с коммерческим банком «Капиталбанк» соглашения, оказывалась юридическая помощь банку по вопросу невозвращения кредита клиентом ООО «Злата-2» в связи с подачей данным клиентом, а также залогодателем по кредиту - ООО «Океан» - заявлений о банкротстве, в связи с чем адвокатом осуществлялось представительство интересов ОАО АКБ «Капиталбанк» в Арбитражном суде Ростовской области, производилось консультирование, составлялись документы и заключения. Никакие обстоятельства ни о данных организациях, ни об их учредителе Донских С.Н. вне рамок оказания услуг по соглашению с банком адвокату не были и не могли быть известны.

 

Согласно обращению адвоката Колесникович Н.В., ею осуществлялась защита гр. Шерупа Н.С., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ. В ходе рассмотрения уголовного дела в суде подсудимый избрал такой способ защиты, который привел к возбуждению в отношении него уголовного дела по ч. 2 ст. 297 УК РФ. Впоследствии следователь Белокалитвенского МСО СУ СК России по Ростовской области вручил адвокату Колесникович Н.В. повестку о вызове ее на допрос в качестве свидетеля по обстоятельствам, связанным с высказываниями Шерупа Н.С. в адрес председательствующего судьи, имевшими место в судебном заседании, и рассматриваемыми следствием в качестве криминальных, то есть, по обстоятельствам, ставшим ей известными в связи с оказанием юридической помощи.

 

Приведенные примеры - лишь капля в море. К сожалению, подобных примеров множество.

 

Представляется очевидным, что, осуществляя вызовы адвокатов на допрос в качестве свидетелей, органы предварительного следствия игнорируют императивные, не допускающие двоякого толкования, нормы федерального законодательства.

 

Казалось бы, все просто. В соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ адвокат не подлежит допросу в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи.

 

Согласно положениям Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием (ч. 2 ст. 8).

 

С учетом приведенных правовых норм, с одной стороны, имеются законодательно закреплённые препятствия для вызова на допрос адвоката в качестве свидетеля по уголовному делу, расследуемому в отношении его доверителя, с другой стороны, у адвоката отсутствует право давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.

 

Но, тем не менее, несмотря на законодательный запрет, вызовы адвокатов и попытки допросить их в качестве свидетелей по обстоятельствам, напрямую связанным с оказанием юридической помощи, на сегодняшний день поставлены на поток.

 

При этом случается и так, что следователи и работники прокуратуры в обоснование принятого решения о допросе адвоката не только допускают произвольно расширительное толкование уголовно-процессуальных норм, но и пытаются обосновать свои решения общеобязательными позициями Конституционного Суда РФ. Так, в случае с адвокатом Колесникович Н.С. действия следователя были обжалованы адвокатом прокурору Тацинского района Ростовской области. Согласно ответу за подписью заместителя прокурора района Гетьманского В.П., действия следователя признаны законными и соответствующими правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Определении от 23.10.2014 г. № 2366-О.

 

Если ознакомиться с содержанием данного определения, становится понятно, что тем самым смысл его искажен до обратного. В Определении действительно закреплены изъятия из общего правила, допускающие допрос адвоката по обстоятельствам, связанным с оказанием юридической помощи. Однако позиция органа конституционного контроля является ясной и непротиворечивой: допрос  адвоката об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи, возможен, но лишь при соблюдении двух обязательных условий - во-первых, инициатива доведения до адресата доказывания тех или иных сведений должна исходить от адвоката либо его клиента, во-вторых, для допроса адвоката в качестве свидетеля в затрагиваемом аспекте необходимо двуединое согласие как самого адвоката, так и его доверителя.

 

При отсутствии совокупности указанных условий вызов и допрос адвоката недопустим.

 

У затронутой проблемы есть и другая сторона: известны случаи, когда адвокаты, к примеру, после отказа от их услуг, являются по вызовам органов предварительного следствия и суда, и дают показания по обстоятельствам производства следственных действий, проведенных с их участием. Оперировать сколь-нибудь объективными статистическими данными в этом вопросе не представляется возможным, поскольку при отсутствии обращения в адвокатскую палату кого-либо из заинтересованных лиц, сведения о вызове адвоката и его допросе остаются за пределами осведомленности органов адвокатского сообщества.

 

В связи с этим полагаем возможным и необходимым дать адвокатам следующие рекомендации:

 

  • о каждом случае вызова на допрос незамедлительно информировать об этом Комитет по защите профессиональных прав адвокатов;
  • в случае вызова на допрос, воздержаться от дачи показаний по обстоятельствам, ставшим известными адвокату в связи с оказанием юридической помощи, предоставив инициатору заявление, в котором подробно изложить правовые и фактические основания, препятствующие допросу в качестве свидетеля;
  • в том случае, если дача адвокатом показаний рассматривается им в качестве способа защиты от выдвинутых против него бывшим доверителем обвинений, такую ситуацию следует рассматривать как сложную этическую, и в каждом конкретном случае, пользуясь правом, предусмотренным ч. 4 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката, обращаться за разъяснениями в Совет адвокатской палаты.

 

За минувшие несколько месяцев в Адвокатскую палату Ростовской области с регулярностью поступают обращения адвокатов, выявляющие тревожную тенденцию в вопросе применения ст. ст. 7, 29, 182-183 УПК РФ, а также ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

 

Так, согласно обращению председателя Ростовской областной коллегии адвокатов «Советник» Степанова К.В. в помещение адвокатского образования неоднократно являлись сотрудники 2-го отдела полиции «Волгодонское», с целью производства допросов адвокатов, выемки и обыска. При этом были предприняты попытки произвести обыск и выемку по постановлению следователя – в отсутствие санкционирующего судебного решения.

 

Следует отметить надлежащую реакцию и принципиальную позицию прокуратуры и руководства ГСУ ГУ МВД РФ по РО по данному вопросу: протоколы допросов адвокатов признаны недопустимыми доказательствами, постановления о производстве выемки и обыска отменены как незаконные. По фактам нарушений, допущенных при расследовании уголовного дела, прокуратурой г. Волгодонска внесено требование, в котором поставлен вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности должностных лиц 2-го отдела полиции «Волгодонское».

 

Вместе с тем, даже после указанных жестких мер реагирования в адрес коллегии адвокатов «Советник» следователем направлено напоминание с требованием предоставить документы, переданные в коллегию доверителем, то есть, документы, с целью получения которых были изначально инициированы выемка и обыск.

 

Что касается обысков, проводимых в помещениях адвокатских образований по судебному решению, эти решения, как правило, содержат размытые формулировки, позволяющие лицам, производящим обыск, знакомиться с любыми документами, находящимися в обыскиваемом помещении.

 

Стандартная формулировка санкционирующего судебного решения  выглядит следующим образом: «…с целью отыскания и изъятия (приводится перечень документов), а также иных предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела».

 

Такая формулировка, в частности, фигурирует в постановлении Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 19.08.2015 г. - случай, когда к обыску в помещении адвокатского образования были привлечены вооруженные сотрудники спецподразделения полиции. Схожие формулировки использованы в судебных решениях, санкционировавших обыски по месту работы адвоката Манукян С.М., а также в Шахтинском филиале РОКА. При этом нужно учитывать, что, к примеру, в том же Шахтинском филиале осуществляют профессиональную деятельность 67 адвокатов. Соответственно, в помещении филиала a priori хранятся документы и иные носители информации, содержащие сведения, составляющие охраняемую законом тайну, по делам, находящимся в производстве членов адвокатского образования.

 

Судебное решение должно содержать достаточную степень конкретизации, исключающей возможность не только изъятия, но и ознакомления с документами, составляющими адвокатское досье.

 

В противном случае, круг дискреционных полномочий лица, производящего обыск, не будет чем-либо ограничен. Иначе говоря, лицо, производящее обыск, будучи свободным в выборе стратегии и тактики проведения поисковых мероприятий, приобретает возможность ненаказуемого нарушения адвокатской тайны, что недопустимо.

 

Касаемо практических рекомендаций, Комитет в своих заключениях неоднократно отмечал, что само по себе нахождение сотрудников правоохранительных органов в помещении адвокатского образования следует рассматривать в качестве чрезвычайной ситуации, требующей незамедлительного уведомления органов адвокатского сообщества. Руководителю адвокатского образования, а при его отсутствии, любому адвокату в случае прибытия сотрудников правоохранительных органов следует безотлагательно связаться с руководством адвокатской палаты и сообщить подробную информацию о месте и времени производства следственных действий (оперативно-розыскных мероприятий), а также об известных на текущий момент обстоятельствах.

 

Кроме того, адвокат, в случае нарушения его профессиональных прав, не может оставаться немым статистом, а должен занимать активную позицию по отстаиванию своих прав.

 

В соответствии с ч. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законом средствами.

 

Представляется очевидным, что обязательное внутрикорпоративное требование о принципиальной и квалифицированной защите прав, свобод и интересов доверителей предполагает наличие у адвоката уровня профессиональных знаний и морально-волевых качеств, достаточного для своевременной и надлежащей защиты и своих собственных интересов и прав. В противном случае, степень профессионализма адвоката не может быть признана удовлетворительной.

 

Если говорить о практических рекомендациях, исходя из сложившейся на сегодняшний день судебной практики, отстаивающей, по общему правилу, презумпцию законности действий правоприменителя, адвокат в ходе осуществления профессиональной деятельности должен предпринимать исчерпывающие меры, направленные на фиксацию и закрепление фактических обстоятельств, свидетельствующих о нарушении его прав, предполагая последующий спор о фактах. Речь идет, прежде всего, о необходимости пошаговой аудио- и видеофиксации всех действий лиц, производящих обыск – никакого запрета на это не существует. В противном случае, при отсутствии объективизированного подтверждения, результативное обжалование незаконных действий представителей правоохранительных органов, как правило, утрачивает реальную перспективу.

 

Часть 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» устанавливает общеобязательное правило, согласно которому проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения.

 

На сегодняшний день с этой нормой большинство правоприменителей (да и адвокатов) связывают необходимость получения судебного решения только для производства обыска в помещении адвокатского образования.

 

Хотя и так было не всегда. Практика эта сформировалась только в 2005 году - после знакового определения Конституционного Суда РФ по жалобам Бородина С.В., Буробина В.Н., Быковского А.В. и др., в котором была обоснована необходимость получения судебного решения для проведения обыска в помещении адвокатского образования.

 

Но ведь обыск в адвокатском образовании - не единственное следственное действие, которое может быть проведено в отношении адвоката.

 

Например, опознание. Это следственное действие в отношении адвоката, так ведь? Или личный обыск?

 

С опознанием и личным обыском - как правило, отдельная история. Обычно эти следственные действия проводятся при наличии подозрения в отношении самого адвоката. Они зачастую не связаны с возможным разглашением адвокатской тайны и потому, согласно позициям Конституционного суда РФ, не подлежат судебному контролю.

 

А вот как быть с допросом адвоката в качестве свидетеля по обстоятельствам, связанным с оказанием юридической помощи? Это разве не следственное действие в отношении адвоката? Мне доводилось слышать такие возражения: нет, это следственное действие не в отношении адвоката, а с участием адвоката… Но разве второе исключает первое? Если обыск в адвокатском образовании - это следственное действие в отношении адвоката, то почему допрос адвоката в качестве свидетеля - не следственное действие в отношении адвоката?

Я считаю, что допрос адвоката в качестве свидетеля в контексте ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» не имеет никаких принципиальных отличий от обыска в помещении адвокатского образования. И вызову адвоката на допрос должна предшествовать соответствующая судебная процедура. С обязательным участием адвоката - с тем, чтобы он имел возможность довести до сведения суда свою позицию по данному вопросу и предоставить подтверждения, в том числе документарные, в обоснование своей позиции.

 

Сам по себе вопрос о необходимости получения судебного решения для проведения следственных действий в отношении адвоката – неважно какого: обыск, выемка, допрос в качестве свидетеля – актуален, в том числе, и потому, что положение, закрепленное в ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» не имеет необходимых зеркальных норм в УПК РФ и Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности».

 

Поэтому и приходится «выравнивать» возникающие коллизии позициями Конституционного Суда.

 

Коллизия относительно обыска вроде бы разрешена, хотя, как показывает практика, случается по-всякому (попытка обыска в коллегии адвокатов «Советник» по постановлению следователя).

 

 В упоминавшемся Определении Конституционного Суда РФ № 439-О от 08.11.2005 г., помимо позиции по обыску, выражены и важнейшие общеправовые позиции, согласно которым разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии. В случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений.

 

Федеральный закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» по отношению к Уголовно-процессуальному кодексу в вопросах внешнего судебного контроля предоставляет адвокатам более широкие гарантии их независимости, является последующим и специально предназначен для регулирования соответствующих отношений. Соответственно, в затрагиваемом аспекте он по всем трем основаниям обладает безусловным приоритетом перед УПК.

 

Избежать двоякого толкования и необходимости выработки многочисленных правовых позиций по каждому частному случаю можно, я считаю, только одним способом: перестать меряться приоритетами и привести федеральные законы в соответствие друг другу.

 

В частности, часть 2 статьи 29 УПК РФ привести в соответствие с частью 3 статьи 8 «Федерального закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» и дополнить пунктом 5.2, в котором закрепить исключительную прерогативу суда санкционировать  проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката.

 

Только тогда, когда такая норма будет существовать не только в нашем профильном федеральном законе, но и появится в УПК, можно будет рассчитывать на то, что правоприменитель начнет с ней считаться.

 

Проблема незаконного вмешательства в адвокатскую деятельность не нова: этот вопрос неоднократно поднимался и поднимается органами адвокатского сообщества.

 

Часть 1 статьи 18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» устанавливает запрет на вмешательство в адвокатскую деятельность, либо препятствование этой деятельности.

 

Но на сегодняшний день этот запрет был и остается лишь декларацией, лозунгом.

 

Часть 1 статьи 294 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за вмешательство в деятельность суда, часть 2 этой же нормы рассматривает в качестве уголовно-наказуемого вмешательство в деятельность прокурора, следователя или лица, производящего дознание.

 

С учетом императивных предписаний, содержащихся в части 1 статьи 18 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» было бы логично предположить, что часть 3 статьи 294 УК РФ должна предусматривать ответственность за вмешательство в адвокатскую деятельность.

 

Но нет. Часть 3 статьи 294 УК РФ развивает положения частей 1 и 2, но ни в статье 294 УК РФ, ни в какой-либо другой норме уголовного закона ответственности за вмешательство в адвокатскую деятельность мы не встретим.

 

Еще Цицерон говорил, что «Мы должны быть рабами законов, чтобы стать свободными». Для того чтобы сделать правонарушителя рабом закона, лозунгов мало - необходима конкретная и жесткая санкция. А иначе - запрет на вмешательство в адвокатскую деятельность так и останется ни к чему не обязывающим запретом.

 

Конституция Российской Федерации не наделяет адвокатуру правом законодательной инициативы. Между тем, существуют действенные опосредованные механизмы инициации законодательного процесса. В связи с этим, полагаю, что органам адвокатского сообщества  необходимо предпринять последовательные системные меры, направленные на внесение упомянутых дополнений в статью 29 УПК РФ.

 

Кроме того, Уголовный кодекс необходимо дополнить нормой, предусматривающей ответственность за вмешательство в адвокатскую деятельность.

 

И последнее. Адвокаты все чаще становятся объектами преступных посягательств в связи с осуществлением ими профессиональной деятельности. Количество таких преступлений не уменьшается, а действия преступников приобретают все более дерзкий и циничный характер. Одной из причин этого является отсутствие необходимого и своевременного реагирования со стороны правоохранительных органов.

 

18.02.2014 г. в г. Волгодонске Ростовской области совершено нападение на адвоката Буцкого В.К., в результате которого он был госпитализирован с диагнозом: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга. Деньги, документы и вещи, находившиеся при адвокате, похищены не были. Через месяц, 25.03.2014 г. в полпятого утра во дворе дома, где проживает адвокат, был совершен поджог принадлежащего ему автомобиля «Мазда». После этого в сети «Интернет» неустановленными лицами была размещена информация, содержащая скрытую угрозу о возможном его физическом устранении. По убеждению адвоката, указанные факты являются звеньями одной цепи и связаны с его профессиональной деятельностью.

 

По схожему сценарию - мы сегодня уже об этом говорили - развивались и события, связанные с адвокатом Папушиным С.Н.: 15.05.2015 г. – поступление угроз, 18.08.2015 г. - поджог автомобиля «Тойота-Камри». Преступники действовали дерзко и нагло: посреди бела дня облили автомобиль бензином и подожгли.

 

Очевидно, что не последнюю роль в произошедшем сыграло то, что угрозы, высказанные адвокату в мае, остались безответными. Осознание преступниками собственной безнаказанности и бездействие правоохранительных органов привели к печальным последствиям, которых можно было бы избежать, если бы правоохранительные структуры надлежащим образом исполнили свои прямые обязанности.

 

Нападение на адвоката Боровкова А.В. Благодаря своевременно оказанной медицинской помощи, жизнь адвоката удалось спасти. Однако в результате нападения нашему коллеге причинены серьезные телесные повреждения: открытая черепно-мозговая травма, перелом свода и основания черепа, переломы скуловой кости и колена.

 

Нападение совершено без цели грабежа, так как все ценные вещи остались при нем.

 

Злоумышленники до настоящего времени не установлены.

 

Но тревогу вызывает не только это. Совершенно непонятна позиция, которую заняли правоохранительные органы.

 

Уголовное дело по данному факту возбуждено следователем отдела полиции № 3 Управления МВД России по г. Ростову-на-Дону. Неоднократные обращения с просьбой о передаче дела для производства предварительного следствия в Следственный комитет прокуратурой отклоняются - уголовное дело до сегодняшнего дня находится в ОП № 3.

 

Согласно правилам подследственности, установленным в ч. 2 ст. 151 УПК РФ, предварительное следствие по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 111 УК РФ, действительно производится следователями органов внутренних дел. Вместе с тем, в том случае, если преступление совершено в отношении адвоката в связи с его профессиональной деятельностью, предварительное следствие должно производиться следователями Следственного комитета.

 

Другими словами, компетенция Следственного комитета позволяет расследовать данное преступление, рассматривая любые мотивы его совершения, включая профессиональную деятельность, в то время как следователи органов внутренних дел могут рассматривать все версии, за исключением профессиональной деятельности потерпевшего.

 

То есть, расследование уголовного дела на сегодняшний день ограничено процессуальными рамками, и мотивы, связанные с профессиональной деятельностью адвоката Боровкова А.В. искусственно выведены за эти рамки.

 

Рассуждения на тему: «Если будет установлено, что преступление связано с профессиональной деятельностью, дело будет передано в Следственный комитет», не имеют под собой ни правовой, ни фактической основы.

 

Получается замкнутый круг: следователи органов внутренних дел направят дело прокурору для последующей передачи в Следственный комитет только в том случае, если установят, что мотив преступления связан с адвокатской деятельностью, а устанавливать и отрабатывать в ходе расследования этот мотив они не вправе - не их подследственность.

 

Все это вдвойне странно, если принять во внимание, что Боровков А.В., придя в сознание, был допрошен и в ходе допроса сообщил, что неприязненных отношений у него нет, долговых обязательств тоже, но в его производстве имеется ряд резонансных арбитражных дел по представлению интересов известной турецкой компании, где его оппонентом выступает одна из влиятельных коммерческих фирм. При этом нападение осуществлено за день до важного судебного заседания.

 

Коллеги адвоката также убеждены, что преступление совершено с целью устранить от участия в деле Боровкова А.В. и запугать других адвокатов.

 

На сегодняшний день, на наш взгляд, ситуация тупиковая, и что самое грустное - искусственно тупиковая. Однако очень хочется надеяться, что в этом вопросе нас все-таки услышат - преступление будет раскрыто, и его исполнители и заказчики понесут заслуженное наказание.

 

Название нашей научно-практической конференции: «Актуальные проблемы защиты профессиональных прав адвокатов». Конечно же, прямо сегодня - здесь и сейчас - все эти проблемы мы не решим. Но как говорится: «Хорошо сформулированная проблема - наполовину решенная проблема». Поэтому если мы сегодня решим наши проблемы наполовину, дело останется за малым - завтра решить вторую половину.

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe