АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь
Главная Информация Защита прав и интересов Мероприятия Конференция «Актуальные проблемы защиты профессиональных прав адвокатов» 26 сентября 2015 г. Выступление Резника Г.М., вице-президента ФПА РФ, председателя Комиссии по защите проф. прав адвокатов ФПА РФ

Выступление Резника Г.М., вице-президента ФПА РФ, председателя Комиссии по защите проф. прав адвокатов ФПА РФ

 

Резник Генри Маркович, вице-президент ФПА РФ, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов ФПА РФ




Уважаемые коллеги. Я с большим удовлетворением отметил продуманность программы конференции. Действительно, докладчики охватят, совершенно определенно, весь спектр тех проблем, которые связаны с нашими правами, полномочиями и обязанностями. И знаете, я поймал себя вот на чем: что по каждой теме, которая обозначена, мне есть что сказать. Если бы я так поступил, то подвергся бы совершенно обоснованной критике, что это не по-товарищески: «Резник сливки сейчас снимет, а нам придется за ним все это повторять». Поэтому я решил, пользуясь присутствием здесь представителей судебной системы, обозначить некоторые проблемы, которые вызывают напряжение в отношениях между судом и адвокатурой. И, соответственно, попытаться в пределах отпущенного мне времени их развить.

 

Проблем этих, как мне представляется, три. Первая - это пониженный стандарт доказанности виновности в наших уголовных судах. Вторая - это (представьте себе) либо незнание, либо недостаточное знание законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности. И третья проблема - самое отвратительное явление в нашем судопроизводстве - это заказные дела, политически или экономически мотивированные. Проблемы, о которых я буду говорить - они, скажем так, распространены и могут касаться всех регионов Российской Федерации. Кроме, конечно, Ростовской области. Вы помните, как господин Саахов говорил: «Товарищ Шурик, есть у нас отдельные недостатки, но не в нашем районе». Поэтому, если кто-то опознает, что их можно как-то примерить и к вашему региону - это всецело будет на вашей ответственности. Я гость, я не могу быть невежливым.

 

Первая проблема. Притчей во языцех стали упреки в адрес нашего правосудия за практическое невынесение оправдательных приговоров. Я имею в виду - профессиональные суды. На эту мысль наводит сравнение между ними и судами присяжных. На что нам отвечают: «Вы знаете, на предварительном следствии, которое проводится столь тщательно и столь квалифицированно, существует фильтр. Так что в суды попадают уже такие дела, по которым не приходится сомневаться в том, что на скамье подсудимых действительно виновный».

 

Я задумался над этим и решил провести некоторые расчеты, которые, как мне представляется, эту проблему проясняют. У нас каждый год на скамье подсудимых оказывается примерно миллион подсудимых. Надо сказать, и может быть для вас это будет неожиданным, 90% подсудимых признают себя виновными в совершении преступления, полностью или частично. Не думайте, я не ошибся: 60% используют упрощенный порядок, а 30 - идут обычным порядком, но, тем не менее, они, чаще всего частично, но себя виновными признают. Давайте проведем расчеты. 100 тысяч обвиняемых в судах свою виновность оспаривают.

 

Второе, что покажется, может быть, вам несколько удивительным. Эти цифры между теми, кто признает себя в суде виновным и кто не признает, они практически совпадают с тем, что делается в странах Запада, той же Америке, Великобритании и континентальных странах Европы. Там 90% обвиняемых идут как сделки. Не буду вторгаться в вопрос о том, есть ли там самооговоры. Зафиксируем: 10% виновными себя не признают. И давайте посмотрим эту категорию, что с ней происходит за рубежом и у нас.

 

В Великобритании из тех лиц, которые виновными себя не признают, оправдывается 50%, в США - 30%, в Германии 25%. Давайте возьмем наши стандарты - 20% оправдательных приговоров в судах присяжных и распространим их на профессиональные суды. Значит, получается, что 20 тысяч наших сограждан в год осуждаются профессиональными судами без достаточных доказательств их виновности, получают судимость, часто с лишением свободы. Это население небольшого города.

 

Выясняется, что в наших профессиональных судах не работает презумпция невиновности. Когда она реально применяется? Когда недоказанная виновность приравнивается к доказанной невиновности, когда, в соответствии с Конституцией, сомнения в обстоятельствах дела толкуются в пользу обвиняемого, в пользу стороны защиты. Этого у нас нет. Если провести расчеты оправданных в федеральных судах из тех, которые виновными себя не признают - 0,4%. Когда говорят о 2% - значит, сюда подверстываются и мировые суды, и суды присяжных. Вот картина, когда презумпция невиновности в наших профессиональных судах заменяется другой презумпцией - презумпцией достоверности материалов предварительного следствия. И только тогда можно добиться реабилитации человека, вина которого не доказана, когда сторона защиты принимает на себя обязанность доказывания и полностью разбивает все доказательства обвинения. Но это возможно в редких случаях, например, алиби, потому что отрицательные факты, в отличие от обвинительных, они не поддаются положительному доказыванию. Поэтому в ситуации, когда всякая попытка ввести в процесс оправдательные доказательства, пригласить специалиста, указать на недопустимость тех доказательств, которые предъявлены обвинением - адвокаты сталкиваются с обвинительным настроем следствия и суда, рождающим противодействие защите.

 

Сошлюсь на собственный пример. Оказался по одному делу, очень резонансному, на этапе предварительного слушания, который специально предусмотрен для того, чтобы там решался вопрос о допустимости доказательств. Явно недопустимое доказательство: экспертиза, на которую ссылается следствие, проведена до возбуждения дела по запросу потерпевшего. Ставлю вопрос о признании доказательства недопустимым. Все внимательно выслушивается, судья - приятный молодой человек. Выносится решение: заявленное ходатайство преждевременно. Я встаю и обращаюсь к судье: «Вы меня ставите перед выбором. Либо я должен дать вам право на невежество, потому что преждевременно такое ходатайство не может быть заявлено в принципе. Предварительное слушание специально предусмотрено для решения вопроса о допустимости доказательств. Но я отношусь к вам с уважением, и такого права вам не даю. А если это не невежество - значит злой умысел. И я просто вынужден заявить Вам отвод». Он посмотрел на меня даже не с обидой - с удивлением. Но главное другое - реакция адвокатов, которые постоянно ходят в суды, в отличие от меня. Они мне сказали: «Генри Маркович, а чего так удивляетесь? Это наработанный прием, сплошь и рядом, это наиболее ожидаемое такое решение». Оно выносится, повторяю, на этапе, специально введенном законом для рассмотрения вопроса о допустимости доказательств.

 

Дальше, со специалистами, свидетелями защиты. Возникает сразу же напряжение, потому как суд изначально настроен переписать обвинительное заключение. Это профессиональная деформация - она свойственна не только профессиональным судьям. Почему все-таки пришли к выводу, что дела, по которым есть споры о виновности, рассматривать должны присяжные? Да по той причине, что у юриста, который постоянно, каждый день рассматривает дело за делом, у него глаз намыленный становится. И вот эта профессиональная деформация - она есть у всех профессионалов - она есть у следователей, есть она и у нас, кстати сказать. Поэтому и родилась парадоксальная по форме фраза, что правосудие - слишком серьезное дело, чтобы доверять его юристам. Но поскольку у нас все-таки в ближайшее время не будет происходить расширение судов присяжных, профессиональные суды должны помнить, что их деятельность не обязательно на осуд, а на рассуд. И когда изначально встречается атмосфера абсолютного неприятия активной работы адвоката по защите обвиняемого - конечно, это накладывает отпечаток уже на отношения адвокатуры и суда.

 

Второе - это уже к работе квалификационных комиссий. Вообще мы воспитываем адвокатов в духе уважения к суду. Конечно, бывают такие случаи, когда адвокаты ведут себя некорректно, когда в процессе ими действительно нарушаются нормы уголовно-процессуального закона. Что мы в палатах получаем постоянно? Выносится частное определение или постановление, причем судьи пишут: «Просим в месячный срок его исполнить». Ну, взгляните, пожалуйста, в Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре, посмотрите на этот счет разъяснения Верховного Суда, Конституционного Суда, что преюдициальной силы никакие судебные решения для квалификационной комиссии и совета, рассматривающих дисциплинарное производство, не имеют. А что дальше происходит? Если это частное определение, частное постановление, адвокат приносит жалобу, и все это перемещается в апелляционную и кассационную инстанции. Естественно, что рассмотрение в квалифкомиссии приостанавливается. А тогда, когда вышестоящая инстанция даже согласится, что претензии к адвокату обоснованы, уже срок привлечения к дисциплинарной ответственности пропущен. По этой причине, просто-напросто направляйте в палаты все-таки сообщение. Не надо придавать им форму частных постановлений и определений - это абсолютно никакого значения для рассмотрения такого рода обращений не имеют.

 

Третье. Совсем недавно, в июньском постановлении Пленума Верховного Суда появилось очень неприятное разъяснение: пункт 18, абзац второй. В сущности, Верховный Суд вводит в практику понятие «злоупотребление правом со стороны защиты», разъясняя, что если будет констатировано явно недобросовестное поведение подсудимого и адвоката, то в таком случае их ходатайства удовлетворяться не будут и это не будет считаться нарушением права на защиту.

 

Здесь прежде всего встает вопрос относительно замены адвокатов и привлечения в процесс адвокатов по назначению, когда есть адвокаты по соглашению. В 2013-м году Совет Федеральной палаты принял решение, где указал на недопустимость участия в деле адвокатов-дублеров по назначению тогда, когда подсудимый обеспечен защитниками по соглашению. И где было указано, что только отсутствие адвоката по соглашению в срок, превышающий пять суток, и при незаключении соглашения - в последующие пять суток, может быть привлечен защитник по назначению.

 

Должен сказать, что немножко наш Совет упустил один момент, который на практике не часто, но встречается. Недавно в предпоследнем номере «Адвокатской газеты» опубликована моя статья, называется «Наши разногласия». Я вам рекомендую посмотреть на сайте. И вот там как раз подзаголовок такой: «Право на защиту и интересы правосудия», как я собственно и обозначил свое выступление перед вами.

 

Реальный жизненный пример: в одном из судов Москвы не может рассматриваться дело свыше двух лет. Дело многоэпизодное, по экономическим преступлениям, мошенничество. Какие действия предпринимает подсудимый - он пригласил адвоката, адвокат заболел, суд пошел навстречу, на месяц было отложено рассмотрение. Кстати, тут правильно в постановлении Пленума Верховного Суда указывается: «пять суток или иной более длительный разумный срок». По практике, например, я могу сказать, что, если адвокат заболел, это может быть две недели, даже три, суды, большей частью, идут навстречу. Так вот, адвокат дальше вступает в дело. Три месяца идет процесс. После этого следующее судебное заседание - адвокат не является. Предъявляется письменное расторжение соглашения с адвокатом - в любой момент может доверитель такое соглашение расторгнуть. Вступает в дело новый адвокат: шесть месяцев рассматривается дело, понятно, там 200 томов и где-то полтора месяца дается новому адвокату на изучение дела. После этого он тоже выбывает. На судебном заседании, когда он не является - тут же уже новый адвокат по соглашению. То есть ни одного мгновения подсудимый не остается без помощи, понимаете, фишка в чем. Дальше вступают два адвоката. Десять месяцев они участвуют в процессе, затем с ними расторгается соглашение, и появляются новые адвокаты.

 

Скажите, пожалуйста, это можно расценивать, как злоупотребление правом? Безусловно. У нас возникла такая ситуация, когда адвокат по назначению, который был введен в процесс, покинул судебное заседание, сославшись на упомянутое выше постановление Совета ФПА.  Это серьезная коллизия. Я считаю, такое злоупотребление есть, поэтому в чистом виде недопустимость участия адвоката-дублера относится к началу процесса, когда есть адвокат по соглашению. Суд адвоката по назначению вызывает изначально и не удовлетворяет от него отказ. В таком случае адвокат обязан покинуть судебное разбирательство, потому что такое поведение суда означает оскорбление адвокатского сообщества - проявление тотального недоверия вообще к адвокатам, которые приглашены подсудимым.

 

А вот дальше ситуация замутняется. Когда я вам привел такой пример и когда суд выносит постановление (обязательно постановление суд должен вынести), что он вводит адвоката по назначению, поскольку усматривает со стороны подсудимого злоупотребление правом на защиту - да, я полагаю, что в таком случае адвокат по назначению должен участвовать в процессе. Это вопрос сейчас новый, по которому, полагаю, должно быть, конечно, разумное применение разъяснения Пленума. Давным-давно, цитируя не модного нынче Маркса - он писал: «Для судьи нет иного начальника, кроме закона» - я добавлял: «Не считая Пленума Верховного Суда». Понятно, что можно даже не ссылаться на разъяснения Пленума, но если суды будут действовать вопреки им - просто решения будут отменяться.

 

В чем причина этого злоупотребления правом со стороны защиты и каково вообще состояние психики адвокатов, которые в этом участвуют? Я бы разделил это на две категории. Первая - адвокат получил очень хороший гонорар, поэтому считает, что он вправе не считаться с законом и этикой. Вторая ситуация вот какая: адвокат глубоко убежден, что дело заказное, что дело искусственно создано, оно сфабриковано, на скамье подсудимых сидит невиновный человек. В нынешнем состоянии нашего правосудия адвокат реально не надеется на то, что действительно будет вынесен справедливый приговор.

 

По этой причине выход из такого положения в том, чтобы налаживать действительно конструктивные и уважительные отношения между судом и адвокатурой. Суд, повторяю, должен помнить, что все-таки он - арбитр в состязательном процессе между двумя сторонами. Вот эта мера активности, которая есть в уголовном судопроизводстве в отличие от гражданского - здесь все-таки предъявляются повышенные требования к достоверности доказательств вне разумного сомнения, не как в гражданском процессе, где конкуренция вероятностей - вот эта мера активности не должна, конечно, приводить к тому, когда суд начинает играть на стороне обвинения. Должен прямо сказать: наши суды развратили государственных обвинителей, они просто-напросто отбывают номер, считая, что вообще никакого доказывания виновности в суде не нужно, все за них, извините меня, сделает председательствующий.

 

И последнее, вот это, кстати сказать, ставит еще одну проблему - проблему рассмотрения ходатайств о заключении под стражу. Что сказано в известном постановлении Пленума Верховного Суда? Нужно заключать под стражу по обоснованному подозрению в совершении преступления, но суд при этом не должен вторгаться в вопрос о виновности. Не единожды отмечал, что эта вторая часть крайне неудачна, критиковал ее и на наших встречах в Совете Федерации, Госдуме и в Верховном Суде. Она была и в предыдущем постановлении Верховного Суда, но как самостоятельная, без указания на необходимость обоснованности подозрения - что было совсем плохо. Нехорошая фраза, потому что вообще процессуальная виновность складывается из двух обстоятельств. Первое - это причастность человека к совершению преступления, и второе - уголовно-правовая вина.

 

Если Верховный Суд хотел сказать, что при рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения - содержании под стражей, не оценивается достоверность доказательств на том уровне, который требуется для вынесения обвинительного приговора, то так и надо было сформулировать. Но дело в том, что при рассмотрении ходатайств следователя процесс доказывания не исчезает. И оценка допустимости и относимости доказательств ничем не должна отличаться от той, какая приводится при рассмотрении дела по существу. Ведь речь идет о такой ценности, как свобода личности.

 

Но всякая попытка адвокатов доказать абсолютную необоснованность подозрения или обвинения, когда адвокат говорит: «минуточку, вот это доказательство недопустимо, это оперативные сведения, а вот это неотносимо, абсолютно никак не связано с предметом доказывания». И, наконец: «Позвольте, тут же нет вымогательства, здесь самоуправство. Следователь явно натягивает квалификацию преступления для того, чтобы засадить человека под стражу». Как только адвокат ставит такие вопросы - абсолютное отторжение. Суды попросту не хотят усложнять себе работу и устраняют доказывание при рассмотрении ходатайств о заключении под стражу.

 

Хочу закончить на мажорной ноте. Здесь Алексей Григорьевич упоминал адвоката Светлану Манукян, которую действительно удалось защитить от уголовного преследования - она разоблачила фальсификации со стороны следствия и подверглась угрозе быть самой привлеченной к уголовной ответственности за фальсификацию. Алексей Григорьевич правильный дал мне совет - звонить начальнику УВД. Я ему позвонил, не застал его, он мне перезвонил. И полагаю, что вот этот этап, на котором Алексей Григорьевич после моего звонка с ним встретился - он воспрепятствовал последствиям весьма и весьма драматическим для судьбы адвоката.

 

Мы, конечно, мимо этого безобразия пройти не могли, наградили Светлану Михайловну высшей национальной премией адвокатского сообщества в номинации «Деловая репутация». Я хочу вас заверить вот в чем. Мы сейчас консолидированы, ФПА рассматривает каждое посягательство на права адвокатов, как чрезвычайное происшествие. И не сомневайтесь: честные профессионалы от необоснованных преследований будут защищены. Только нам самим нужно осознавать: никакие пожелания доверителя не могут приниматься во внимание, если эти пожелания направлены на нарушение нами закона и кодекса нашей профессиональной этики. Благодарю вас за внимание.

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe