АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь

Резник Г.М. Коррупция как бизнес и стиль жизни


Резник Генри Маркович, член Общественной палаты

Российской Федерации, вице-президент Федеральной палаты

адвокатов РФ, президент Адвокатской палаты г. Москвы.

 

Дорогие коллеги, прежде всего я очень рад нашему общению. Чуть не сказал «на старости лет» (в общем, где-то мне все-таки уже не 70) я стал видным российским общественником, но еще не наигрался, я еще дела веду, потом я - президент Адвокатской палаты г. Москвы. Время совершенно расписано даже не по часам, а по минутам.

 

Но я не мог не откликнуться на приглашение Дмитрия Петровича и не приехать в Ростов, с которым у меня связаны очень хорошие воспоминания. Вы даже не представляете, какие хорошие. В 1956 году в гостинице «Южная» (которая, как мне сказали, уже не гостиница) проходили сборы сборной команды школьников РФ по волейболу. Я играл в волейбол за сборную. Полтора месяца мы жили в гостинице «Южная», нарушали режим, естественно, вечером после отбоя мы убегали, купались в Дону. И я был очень влюблен в одну ростовскую девочку. Мне казалось, что она отвечала мне взаимностью, но вышла замуж за другого…

 

Свое выступление я озаглавил немного эпатажно: «Коррупция как бизнес и стиль жизни». Вы понимаете, если удаляться в причины, вообще причины, объяснения очень коварны. Знаете почему? Поскольку  эту нить причинности можно длить сколь угодно долго, забираясь все дальше и дальше вглубь веков, и мы в итоге получим столь же абсолютно неопровержимое, сколь и бессмысленное суждение о том, что причиной всех нынешних безобразий является саморазвитие материи. Все правильно, люди есть люди, есть соблазны, я просто буквально в течение нескольких минут брошу общий взгляд на ситуацию с коррупцией, которая у нас сейчас создалась в России.

 

Не надо далеко ходить. Не будем залезать в кормление воевод и губернаторов царской России, давайте посмотрим наше ближайшее прошлое. Что у нас было при советской власти? В общем, в Российской Федерации, я полагаю, эпидемии коррупции не было. Вообще надо рассматривать все довольно предметно, я говорю в целом по Российской Федерации. Что касается республик Средней Азии и Кавказа, я просто совершенно ответственно могу сказать, что власть там была абсолютно коррумпирована. А юстиция – тотально. Вообще развал Советского Союза начался с попытки борьбы с коррупцией, которую возглавил Юрий Владимирович Андропов. Юрий Владимирович, он, наверное, считается одним из продвинутых и просвещенных руководителей страны и государства.

 

В свое время, не очень люблю я вспоминать эту фигуру всесоюзного людоеда - Иосифа Сталина, но, в общем, человек он был неглупый и пенял он всем своим соратникам самый страшный, на его взгляд, грех - «догматизм и начетничество». Вообще, чтобы в голову умного человека пришла мысль начинать бороться с коррупцией со Средней Азии, это говорит об Андропове, как об абсолютном начетчике, который исходил из неких общих принципов и идеалов, и совершенно не понимал, что вообще Советский Союз держался на некой негласной договоренности с руководством республик Средней Азии и Кавказа: вы по-прежнему живете по феодально-байским и клановым отношениям, но на словах вы признаете советскую власть, марксизм-ленинизм, и живите там у себя, собственно говоря, как вы и жили на протяжении прежних веков.

 

Но когда возникло «узбекское дело», по этому делу было посажено очень много людей… Гдлян и Иванов посадили верхушку самую, 60 человек всего. Я принимал участие в 4-х процессах этого огромного «узбекского дела», но не по той причине, что я был тогда какой-то великий адвокат, а просто я жил в Узбекистане, где тогда была волейбольная команда, все с волейболом, видите, связано. Вот в Узбекистане было посажено двадцать семь с половиной тысяч хлопковиков! Узбеки сажали узбеков. Кто это были? Классификаторы, бригадиры, завпунктами, директора хлопкозаводов, а приписки-то сверху шли. Они же, просто-напросто, были плановыми.

 

Но вот тогда, когда так случилось, у нас произошли изменения в жизни страны по принципу сублимации. Я очень люблю это выражение. Сублимация, напоминаю, - это переход вещества из твердого в газообразное, минуя жидкое.

 

Вот так у нас произошло в 91-м году. Обвал. Можете представить себе, жили 70 лет – не тужили, хотя сильно тужили, но вместе тужили всем поровну, все уравнены в бедности, соответственно, 90% жили в коммунальных квартирах. Но здесь, на юге, немножко иначе, тут дома есть какие-то, частные владения, я в целом беру, по России. Государство – единственный собственник, единственный работодатель. И что? Теперь государство гражданам говорит: «Простите, мои дорогие, не туда я вас вело, основа – частный бизнес, основа – конкуренция, свободный рынок, извините меня, вперед, мои дорогие!»

 

Вот в этот момент коррупция в РФ стала приобретать все более и более массовый характер. Сейчас я скажу парадоксальную вещь: если бы не коррупция в 90-х, государство развалилось бы вообще. Потому что все бюджетники были уравнены в нищете. Буквально все. И хоть что-то, извините меня, крутилось, когда что-то там нарабатывалось, когда обрушились гайдаровские реформы, которые были неизбежны, были закономерны. Только бесчестные политики могут кидать камни в Гайдара и Чубайса, в людей, которые взяли на себя ответственность. Все разваливалось. И вот тогда, собственно говоря, чиновников вот эти бизнесмены, которые нарождались, они в общем-то и подкармливали. А правоохранителей, между прочим, ФСБ, прокуратуру и милицию позвали охранять от криминала. В девяностые годы, когда вот такая ситуация в стране, все парадоксально в этом мире, действительно коррупция стала набирать обороты.

 

Что дальше? Двухтысячный год. Действия, которые предпринял тогда Владимир Владимирович Путин, опять же были оправданы, не думайте, я не сторонник гегелевского «все действительное разумно, все разумное действительно», но так случилось. Надо было подмораживать, и надо было строить вертикаль, потому что страна опять начинала разваливаться, ну, вы понимаете, «парад суверенитетов», когда конституции союзных республик и уставы ряда областей, оказывается, имеют приоритет над Конституцией РФ. И что у нас? У нас стала строиться вертикаль, постепенно государства стало все больше, больше и больше.

 

И вот сейчас посмотрите. Все это, вот если задуматься, представьте себе, оправдано. Сейчас Президент страны говорит: «Нет, государства много», и он тоже правильно говорит. То, что было неизбежным в начале нулевых годов, то становится сейчас тормозом. А что такое, если государства становится больше, если у нас, куда ни кинь, чиновник с турникетом? Вы что хотите, чтобы у нас коррупции меньше становилось? Извините меня, так не получается.

 

Знаете, я буквально ехал сейчас и взял последний номер журнала «The New Times», на конкретном примере это будет очень убедительно. Речь идет об интервью одного очень молодого политика, который был призван вице-губернатором в одной из областей. Дальше скажу какой. И вот смотрите, что говорит этот молодой политик. Вопрос: подкупать пытались, какие суммы предлагали? Ответ: ну как, заходили люди, рисовали процент на бумажке, там 30% от суммы, а сумма 300 миллионов рублей. Было ощущение, что в какой-то момент процент напишут огромными цифрами черной краской на стене. Куча людей ходила, ломились, находили какие-то связи, где-то отлавливали, мне уже казалось, что еще чуть-чуть и мне позвонит мама, интеллигентнейший человек, доктор наук, и скажет, что у нее есть кто-то, кто может помочь по оборудованию. Были люди, которые дошли до моего папы (сейчас скажу, кто папа), и он говорил: «Слушай, ну они просят, может, как-то встретишься с ними?». Когда папа был жив. Вы не представляете, сколько знакомых мне звонило с предложением либо самим помочь, либо познакомить меня с кем-то, кто может помочь. Это интервью Марии Гайдар, дочери Егора Тимуровича Гайдара, которая добилась колоссальных успехов, два с половиной года будучи вице-губернатором и возглавляя социалку.

 

Кстати, я посмотрел, у вас очень такой неплохой расклад: вот этих вот, которых взяли за одно место и посадили. А в целом-то по России, кто у нас коррупционеры? Врачи и учителя. Слезы, просто-напросто. Слезы и суммы-то какие. А что-то вот верхний эшелон, тут никого нет? А там ведь какая, главным образом, проблема сейчас, почему я затронул вот эту проблему прихода государства? Главное же это, как выразился Президент, «кошмарит» бизнес.

 

И что же получается у нас сейчас, посмотрите, какая ситуация? 60% работающего населения так или иначе получает зарплату от государства. Какая модернизация? Какие инновации? Предприниматели фактически смотрят, как бы уехать. Те, которые занимаются торговлей, они как-то встроились в коррупционные связи, как-то нашли общий язык, в том числе с прокурорами, кстати сказать.

 

А вот те, кто производством занимается? Каждый человек, кто хочет заняться бизнесом, что-то производить, мы должны с него пушинки сдувать. И ограждать, между прочим, от криминала, потому что это национальное достояние. Нет никакой другой абсолютно схемы мировой, только мелкие, средние фирмы, благодаря которым мы, кстати сказать, с дефолтом 98-го года справились. Инициатива людей может спасти ситуацию.

 

И вот сейчас, посмотрите, вон дело Магницкого, вы хоть представляете вообще, распилить 250 миллионов долларов, можете представить себе, чтобы налоговая инспекция за один день возвратила якобы переплаченные налоги. Это можно сделать было, только если все вот туда, простите меня, пошло. И что? Ничего.

 

А вот эта фирма, у меня название выскочило из головы, которая просто расписала все, кому и как платили, прямо известно совершенно, там крупные люди, но опять же дело не возбудили. Я не случайно так назвал свое выступление. Бизнес - это фактически рента, которая уплачивается предпринимателями нашим чиновникам и силовикам.

 

Вот, пожалуйста, есть чиновник, который отвечает за государственные закупки. Но мы создали систему, при которой ответственность очень диверсифицирована. Заявку подает главный врач на какое-то оборудование, заявку в больнице подписывают еще несколько человек, потом ее подписывают в департаменте, потом заявка выносится на депутатскую комиссию, которая создана при департаменте госзакупок. Депутаты смотрят заявку, и к ним могут прийти пожаловаться производители оборудования, что это вот под кого-то заточено. Они могут увидеть, что очень большая цена или еще что-то. То есть у нас была система, при которой заявка много-много раз перерабатывалась.

 

Никаких других средств преодоления коррупции, противостояния коррупции нет, потому что не надо, извините меня, утопических слов относительно искоренения. Знаете, жизнь она включает в себя все, что нам даже не нравится. Понимаете, в чем дело? Сейчас речь идет о том, чтобы коррупцию взять под контроль. Так вот, нет других средств: это политическая конкуренция, это контроль гражданского общества, это свободная пресса, это независимый суд.

 

И вот тут буквально 5 минут по поводу уже наших дел. У нас все превращается в противоположность. Жалко, что тут нет представителя судебной власти, но я хочу сказать, что, в общем, я давно говорил, что слухи о коррупции в судах все-таки преувеличены. В судах общей юрисдикции большой коррупции, вот такой , которая перехлестывала бы коррупцию в других сегментах общества, никогда не было. Понятно, я не беру арбитражные суды, там не практикую, оставим их. К чему сейчас вот эта борьба с коррупцией? Мы же как - борьба, кампания, мы звоним. И что происходит? Ведь судьи сейчас тени своей боятся. Они боятся выносить объективные решения, потому что боятся быть заподозренными в коррупции.

 

Где у нас основная коррупция? Она у нас на следствии, она у нас в оперативных органах, она у нас, поменьше, конечно, в прокуратуре. Вы знаете, я, Дмитрий Викторович, внимательно Вас прослушал, и, в общем, трудно что-либо возразить против того, что Вы говорили. И все-таки надо учитывать нашу специфику деятельности адвокатуры. Я могу Вам сказать, что подавляющая масса адвокатов ненавидит коррупционеров, условно говоря, в своем кругу. У меня, правда, одно интервью называлось так, вынесли в заголовок: «Пока судьи и прокуроры берут взятки, адвокаты будут их носить». Понятно, это эпатажно, но понимаете, в чем дело.

 

Вот Вам ситуация, мы говорим: «карманный адвокат». А Вы знаете, что нам их выявить практически невозможно. А кто их может выявить? Выявить их можете Вы. Я могу сказать, каким образом. Каждое дело индивидуально. Когда адвокат вступает в дело, он ни с кем не советуется, он никого в известность не ставит, что он принял такое-то поручение. Значит, в адвокатской палате таких сведений нет. Я все время настоятельно советую, пожалуйста, проведите прокурорскую проверку, поднимите уголовные дела, которые расследованы в каких-то органах следствия, МВД, прокуратуры, у вас отказные материалы, прекращенные дела, дела, направленные в суд. Вы столкнетесь с удивительной картиной: почему-то в этом отделе граждане обращаются к одним и тем же адвокатам. Никому эти адвокаты не известны ни как профессионалы, ни как общественные деятели.

 

Что это такое, почему граждане, которые привлекаются к уголовной ответственности, обращаются вот к этому Тютькину, Пылькину, почему? И вот здесь вы как раз это можете обнаружить. Нам это не дано, простите, мы не можем вторгнуться в расследование этих дел. Вы увидите, там одни и те же фигуры. Нам это не по силам.

 

Второе. Вы говорите: нам проводить проверочные мероприятия. А какие проверочные мероприятия? Подает жалобу человек и говорит: «Я адвокату дал деньги, 10 тысяч американских рублей». Вызываем адвоката, спрашиваем. Он говорит: «Что вы, смотрите, у меня договор, 10 тысяч, но наших рублей». Мы обращаемся: «Расписку взял хотя бы?» - «Нет, расписку никакую не взял». Знаете, что такое Гражданский кодекс? Давайте представим себе, если мы поверим человеку, что он дал 10 тысяч долларов адвокату, и привлечем последнего к дисциплинарной ответственности. Он идет в суд, и палата имеет бледный вид. Потому что Гражданский кодекс предусматривает определенные письменные доказательства на сумму по сделке, превышающую определенный размер.

 

Опять же, мы говорим, криминальные факты. Не можем мы расследовать криминальные факты. Я горжусь работой квалификационной комиссии города Москвы, вот Юрий Артемьевич там восемь лет был, сейчас он член Совета Палаты. Мы пишем заключения, многие из которых на уровне, не побоюсь сказать, постановлений Европейского суда и решений Верховного Суда и конституционных судов. Вот там мы все расписываем, но криминальные факты нам ни в коем случае расследовать нельзя.

 

Поэтому, что мы можем делать. Соответственно, во-первых, нам нужно всем принимать совместные усилия для того, чтобы граждане могли поверить, что честным путем можно добиться в наших судах и на следствии справедливости. Люди в это не верят. Поэтому очень часто они инициируют сами вот эти деньги… От них инициатива идет.

 

И не надо уповать на изменения в уголовном законодательстве. Дмитрий Анатольевич – юрист высокой пробы, но все-таки цивилист. Ну что сейчас ввели, уголовная ответственность за посредничество? Но это же хорошо забытое старое. Эта ответственность была в советском УК, а сейчас тоже за нее привлекают, но просто-напросто она идет либо туда, либо сюда. Либо со стороны заявителя, либо со стороны самого взяточника. Нельзя общие принципы правовые, на которых основана жизнь, приносить в жертву какой-либо кампании.

 

По этой причине, я думаю, что нам нужно с большим доверием относиться друг к другу. В английском суде адвокаты обращаются друг к другу и к прокурору «my learning friend», «мой ученый друг». Когда у нас такая атмосфера наступит в отношениях между нами, в таком случае, я полагаю, это благотворно скажется на нравах, в том числе и тех людей, которые к нам обращаются.

 

Спасибо, извините, что задержал.

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe