АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь

Сегодня и век назад

5 июля 2004 года исполняется 100 лет со дня смерти великого русского писателя А.П. Чехова....

Не судите, да не судимы будете.
Ибо каким судом судите,
таким будете судимы,
и какой мерой мерите,
такой и Вам будут мерить.

Евангелие от Матфея.

Власть отвратительна, как руки брадобрея.

О. Мандельштам.


Так же, как его великие предшественники: М.Е. Салтыков-Щедрин, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, — А.П. Чехов посвятил изображению суда, вопросам судопроизводства проникновенные страницы.

Помимо множества рассказов и повестей, в которых зарисованы дела и люди суда, адвокатуры, прокуратуры, полиции, Чехов создал большое произведение «Остров Сахалин», в котором запечатлены личные впечатления и наблюдения писателя. А.П. Чехов был дружен с крупнейшим судебным деятелем А.Ф. Кони, знаменитыми присяжными поверенными С.А. Андреевским, князем А.И. Урусовым и другими. Многие сюжеты для своих произведений А.П. Чехов брал из жизни, из судебной практики. Урусов и Андреевский, помимо адвокатуры, успешно занимались литературной деятельностью, что их особенно сближало с Чеховым.

Адвокат Урусов был крупным театральным критиком. Его статьи о пьесе А.П.Чехова «Чайка», после провала ее в Александрийском театре, были, пожалуй, единственными в театральной критике, в которых автор понял сущность чеховской драматургии, предсказывая в ближайшем времени большой успех пьесе. Постановка «Чайки» через некоторое время Станиславским во МХТе имела огромный успех.

Чехов был репортером по нашумевшему «Скопинскому делу». Его описание этого процесса, подсудимых, потерпевших и свидетелей - живая и правдивая картина даже для нашего времени. Группа «дельцов» в небольшом уездном городке Скопине открыла банк. Широкая реклама и высокие проценты по вкладам привлекли в банк десятки тысяч людей со всех концов России. На самом деле это была обычная финансовая пирамида, причем собранные миллионы безудержно расхищались «учредителями» банка. Естественно, банк «лопнул». На высокие проценты польстился даже один из далеких монастырей. Чехов с тонким юмором передает сцену допроса свидетеля - духовного лица.

«Наказание Божие, — объясняет объегоренный старец, — да и прелесть... была... наваждение. Такие проценты дают!». - «Можете идти, батюшка!» — говорит председатель суда. - «То есть как-с?» - «Идите домой. Вы уже боле не нужны!» — «Вот те-на! А как же деньги?»

Сегодня, как и сто лет назад, «МММ», «Хопер», «Восток», «Властелина» и многие другие организации и банки объегорили сотни тысяч людей, используя, как и во времена Чехова, психологию обывателей, желающих получить неправдоподобно высокие проценты по вкладам, но из-за «затмения рассудка» — откуда могут быть эти проценты - потерявших свои сбережения.

Кто не знает рассказа Чехова «Злоумышленник»? Мужичок был пойман за отвинчиванием гайки, которой рельсы прикреплялись к шпалам. Он обвинялся по 1081 статье Уложения о наказаниях, предусматривающей каторгу. Все попытки следователя убедить обвиняемого, что нельзя отвинчивать гайки, чтобы использовать их в качестве грузила, что это может привести к крушению поезда, разбивались перед наивным простодушием обвиняемого. «Да нешто, ваше благородие, можно без грузила? Конечно, который непонимающий, ну тот и без грузила пойдет ловить. Дураку закон не писан», — по-своему определяет закон мужичок.

Следователь старается подойти с другого конца: «Так ты говоришь, что отвинтил гайку, чтобы сделать из неё грузило?» — «А то что же. Не в бабки же играть!» — «Но для грузила ты мог взять свинец, пулю, гвоздик какой-нибудь...» — «Свинец на дороге не найдешь, купить надо, а гвоздик не годится. Лучше гайки не найтить... и тяжелая, и дыра есть». Чеховский злоумышленник выглядит наивным чудаком по сравнению с нынешним российским архангельским мужиком, оказавшимся злоумышленником нашего времени.

В Архангельске 16 марта 2004 г. в результате взрыва бытового газа (так утверждает следствие) была уничтожена целая секция жилого многоэтажного дома. Погибли десятки людей. Оказалось, что житель Архангельска в нетрезвом состоянии из мести руководству за увольнение вывернул заглушку из газовой трубы в пятом подъезде дома (так записано в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого). Цель - сдать заглушку, если она медная, в приемный пункт, получить 80 рублей и отомстить начальству. Вот это злоумышленник! Куда там чеховскому бедолаге! Сто лет для России не прошли даром.

Чеховский герой закричал: «Избави господи, ваше благородие! Зачем убивать. Нешто мы некрещеные или злодеи какие. Мы ведь не все отвинчиваем... оставляем... не без ума делаем... понимаем».

Часто на страницах произведений Чехова действуют судьи, следователи, прокуроры, адвокаты. Название рассказа, в котором дается картина судебного процесса, — «Сонная одурь» — говорит о характере суда, судьи и адвоката.

Рассказ написан с натуры - Чехов посещал суды. Это зарисовка заседания окружного суда начала 20 века. «В зале суда идет заседание... Тощий, узкогрудый секретарь читает тихим тенорком обвинительный акт. Он не признает ни точек, ни запятых, и его монотонное чтение похоже на жужжание пчел, или журчание ручейка. Под такое чтение хорошо мечтать, вспоминать, спать... Судья, прокурор, адвокат скучают, думают о своем.

Адвокат до того размечтался, что далеко унесся из зала судебного заседания. «Махнуть на все рукой, забраться к Наташе, или, когда деньги есть, к цыганам - и все забудешь». Чехов показал явное пристрастие судьи к богатым и сильным: «Сознание того, что он - власть, делает судью неразборчивым в средствах».

Или вот другой портрет: «Я судья, но только до обеда... Я сужу людей только натощак, когда я меньше всего расположен сентиментальничать. Десять лет тому назад попробовал судить после обеда. Ничего не вышло». Такой судья признавал виновными и осуждал, не вдаваясь в такие «подробности», как доказанность или недоказанность вины.

Или другая картина суда: «Все было пропитано канцелярским равнодушием и дышало холодом, точно убийца составлял простую канцелярскую принадлежность или судили не живые люди, а какая-то невидимая, бог знает кем заведенная машинка.

На лицах судей такое убийственное равнодушие ко всему окружающему и к самому делу, которое говорит не только о безразличии к живому человеку, но и холодной жестокости, об отсутствии способности решить дело по закону».

«Кажется, — пишет Чехов о подсудимом, — не сиди он смирно, а встань и начни умолять, взывать со слезами к милосердию, горько каяться, умри он от отчаяния и - все это разобьется о притуплённые нервы и привычку, как волна о камень».

Прошло сто лет. Есть ли изменения к лучшему?..

Вот как известная журналистка О.Б. Чайковская характеризует суд: «Что может быть страшнее для страны, чем совершенный развал ее судебной системы - это же национальная трагедия! А мы с этой трагедией прожили все десятилетия советской власти, потому что нельзя назвать судом ту судебную времянку, что была создана в годы революции, да так и осталась служить тоталитаризму. Советская эпоха вырастила страшную породу судей, бессердечных к народу, подобострастных к начальству, не знающих оправдательных приговоров».

Безусловно, были во времена Чехова такие высокопрофессиональные судьи,  как Анатолий Федорович Кони, с которым Чехов поддерживал дружеские отношения.

Можно назвать Сергея Пашина - федерального судью нашего времени и ряд других. Но от таких судей стараются избавиться. Они как «белые вороны» в стае.

Вспомним, какие были неприятности по службе у Кони в связи с оправдательным приговором Веры Засулич. Как выдавили и лишили полномочий судью Московского горсуда Пашина в наши дни — за то, что действовал строго по закону, хотя предлог нашли другой.

Судебная реформа, еще не начавшись по-настоящему, зашла в тупик. Судебная система в последнее время часто характеризуется как «басманное правосудие», и ее нужно и можно реформировать, но дальше разговоров дело не идет.

Чехов еще в раннюю пору своего творчества издевался над самоуправством судей и полиции. В рассказе «Брожение умов» полицейское начальство арестовало обывателей, глядящих на стаю птиц. В донесении начальству говорилось: «Виновные за недостатком улик сидят пока взаперти, но думаю выпустить их через недельку». Это классическая формула «управления» административно-полицейского произвола хорошо известна и сегодня, как и сто лет назад.

Чехов многократно рассказывал о пристрастии полицейских, прокурорских чинов и судей к взятке. Эту непреодолимую тягу Чехов высмеял, изобразив искушение полицейского чина. «Вот в этой шкатулке лежит крупная купюра, — говорит один из персонажей Чехова. - Если можете пересилить себя, не берите этих денег». - «И не возьму! Пересилю! - отвечает чин и, скрестив на груди руки, стал себя пересиливать. Долго боролся и страдал. Но не выдержал, отвернув голову в сторону, протянул к шкатулке руку, вынул купюру и судорожно сунул её в карман».

Нельзя терпеть в судейском корпусе людей, злоупотребляющих своим положением, заявил председатель Верховного Суда РФ В. Лебедев на недавнем совещании судей, подтверждая наличие коррумпированности в судебной системе.

В статье «Берут и будут брать» федеральный судья в отставке С. Пашин утверждает, что «судьи берут взятки главным образом за вынесение «законных» решений: не подмажешь - не поедешь». При этом деньги берут не у всякого, а с разбором, как правило, у лично известного судье адвоката, умеющего «решать вопросы». «Судья может заключить подозреваемого под стражу или отказать следствию в постановлении об аресте по одним и тем же основаниям. Вот тут-то на чашу весов ложится конверт с купюрами. При арбитражных судах находятся посредники, передающие судьям взносы сторон в размере процента от цены вопроса». С. Пашков считает, что борьбу с коррупцией в судебной системе следует начать с публикации коррупционных прейскурантов, о которых осведомлены руководители высших судов. «Масштабы коррупции в судейской системе несоизмеримо выше, а платные услуги стоят намного дороже, чем теневые ставки в сфере медицины и высшего образования, — утверждает автор статьи. - Образовался огромный рынок судебных услуг от Владивостока до Калининграда».

В 1890 г. Чехов совершил поездку на остров Сахалин. Перед самой поездкой он усердно изучал уголовное право, историю тюремного заключения. В книге о Сахалине описаны тюрьмы, наказания - розги, плети, приковывание к тачке, казни. Примерно в это же время на Сахалине побывал современник Чехова - известный русский писатель Влас Дорошевич. Книга Дорошевича, как и Чехова, об острове Сахалин произвела большой шум.

«Существуют ли у нас пытки? Речь идет не о «рижских застенках». Я говорю о «правосудии, а не о расправе» — существуют ли у нас в уголовных делах пытки? Всякий судейский с негодованием ответит: «Пытки в России уничтожены еще в конце 18 века». А вот что отвечают факты. В Одессе разбиралось дело об убийстве банкира в 1900 году. На скамье подсудимых трое убийц. В числе свидетелей было 12 человек, которые ранее сознались в убийстве. Оказалось, что они никогда не видели этого банкира и не знали его.

«Почему же сознались, наговорили на себя, признались в убийстве?»

«Меня так в полиции били, — отвечали как один все эти свидетели, — так били, что в чем угодно готов был сознаться».

А одна из свидетелей быстро распахнула кофточку и показала зияющие раны. «Я и до сих пор гнию от этих побоев!» — завопила она.

На суде открылась вся картина истязаний. Было тяжело дышать, слушая это. Среди рассказов об истязаниях и пытках «при дознании» авторы этих «дознаний» — пристав, помощники, околоточные любезно давали суду показания.

Дело было вопиющее, было все то, что нужно для возбуждения уголовного дела об истязаниях. Было прокурором возбуждено дело? Никакого».

Прошло сто лет. Что-либо изменилось? Убежден, что нет.

Вот что пишет известный московский адвокат Александр Добровинский в «Новой газете» №32 за 2004 г.: «Требует вмешательства международного сообщества ежедневная практика российских следственных органов. Любой адвокат засвидетельствует: у нас каждое второе обвинение строится исключительно на выбитых признательных показаниях».

Я бы не сказал, что каждое второе, но по каждому третьему делу подсудимые утверждают, что к ним применялись недозволенные, незаконные методы получения нужных следствию показаний - путем физического воздействия. Об этом имеются многочисленные публикации. И что? Да ничего. Как было сто лет назад, так и сейчас, если не хуже: появились новые методы воздействия - противогаз на голову или электрошоком.

«Раньше это было редкость, а теперь рядовой случай», — утверждает бизнесмен Калялин, создавший в Нижнем Новгороде Комитет против пыток («Новая газета», №33, 2004 г.).

«Количество заявлений о применении к подсудимым на стадии предварительного следствия незаконных мер постоянно растет, — пишет зам. председателя Ростовского областного суда В. Золотых, — а прокуратура перекладывает разрешение этих вопросов на плечи судов, которые становятся заложниками сложившейся ситуации, а иногда и невольными пособниками тех, кто нарушает закон.» (из сборника «Суд присяжных: факты и комментарии», Ростов-на-Дону, 2002 г.).

В лучшем случае судьи информируют прокурора о поступившем заявлении, и на этом все заканчивается, т.к. даже проведенная прокурорская «проверка» — это пустая формальность.

По закону, для возбуждения уголовного дела не требуются доказательства вины, нужны данные, достаточные для предположения о совершенном преступлении. Если потерпевший указывает, кто его избивал, с какой целью, где, когда, имеются телесные повреждения, — этого достаточно для возбуждения уголовного дела. В ходе предварительного следствия будет решен вопрос о доказательствах и о дальнейшем движении или прекращении дела.

Некоторые суды идут еще дальше в нарушении закона: допрашивают в качестве «свидетелей» следователей, оперативных работников, на которых подсудимые указывают как нарушителей их прав, т.е. суд совершает следственные действия в отношении лиц до возбуждения против них уголовного дела, до предъявления обвинения, составления обвинительного заключения и направления дела в суд.

Такое положение дел полностью устраивает прокуратуру. Чем меньше прав у подсудимого, тем легче ей работать. Неумение, нехватку профессиональных качеств восполняет выбивание «признания», если не следователями, то оперативными работниками, следователь в это время ждет, пока подозреваемого, обвиняемого «подготовят».

В ст. З международной «Конвенции о защите прав человека и основных свобод», ратифицированной Россией, записано: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному, ни унижающему достоинство, обращению», а в ст.6 - право на справедливое судебное разбирательство. Эти требования далеко не всегда выполняются сегодня, как и сто лет назад.

А.П. Чехов высоко ценил литературный талант присяжного поверенного С.А. Андреевского.

Помимо своего любимого дела - адвокатской деятельности, Андреевский был видным литературоведом, литературным критиком. Широкой популярностью пользовалась его книга «Литературные очерки» о великих русских писателях и поэтах, в том числе и о Чехове.   «Я уважаю ваши книжки и Ваше авторское чувство, — писал Чехов Андреевскому. - Для меня речи таких юристов, как Вы, Кони и др., представляют двоякий интерес. В них я ищу - во-первых, художественных достоинств, искусства и, во-вторых, того, что имеет научное или судебно-практическое значение». Чехов использовал для сюжетов целого ряда своих рассказов уголовные дела, проведенные в суде Андреевским, как и Андреевский для большей убедительности приводит в своих речах в качестве примера рассказы Чехова «Злоумышленник», «Беда» и другие.

В девяностые годы Чехов-прозаик был признан в литературной критике, как крупнейший писатель. Его называли «дофином русской литературы», видя в нем наследника Толстого. Слава его затмила остальных. Но она не касалась его театральных произведений. Ни один русский драматург не имел такой странной судьбы. Каждый драматург-новатор вызывал споры. Так было с Гоголем. «Ревизор» считали грязным пасквилем. Так было и с Островским. Но никто не подвергал сомнению их право считаться драматургами. Подавляющее же большинство современников Чехова - критиков, поэтов, писателей - начисто отрицали его пьесы как драматургические произведения, его считали беллетристом в театре, не имеющим никакого понятия о законах сцены.

Л.Н. Толстой называл Чехова «Пушкиным в прозе», но резко отрицательно отзывался о его пьесах. Не принимал до конца своих дней чеховскую драматургию Нобелевский лауреат И.Бунин. Не видел в Чехове драматурга выдающийся актер Малого театра Ленский. Присяжный поверенный князь А.И. Урусов - единственный театральный критик, принявший чеховскую «Чайку», несмотря на неслыханный провал в Александрийском театре. Другие критики тогда писали: «это не чайка, а какая-то дичь».

Сто лет назад началось триумфальное шествие Чехова-драматурга по театральным подмосткам лучших драматических театров мира. У истоков этой славы был знаменитый русский адвокат князь А.И. Урусов.

30 января 2004 г. исполнилось 100 лет со дня Мхатовской премьеры самой политической пьесы А.П. Чехова - «Вишневый сад», Чехову оставалось несколько месяцев жизни, и эту пьесу можно рассматривать как его завещание и предвидение: Россия - вишневый сад... Чехов с гениальной прозорливостью уловил главное свойство нашего сознания. Мы хотим вишен, но не хотим возделывать вишневый сад. Судебная система, будучи довольно закрытой и сравнительно небольшой по численности кастой, может быть реформирована быстрее. Но дело не только в деньгах - но и в головах тоже. Меняются собственники, но не меняется только вишневый сад - как был в запустении, так в нем и остался.

Что касается правоохранительной системы в целом, то никакой новой страны не будет, пока наше общество не изживет в себе терпимого отношения к малейшим нарушениям закона.

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe