АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь

Кузница вердиктов

Кузница вердиктов, или Вопросы превенции незаконного вмешательства в деятельность присяжных заседателей

Игорь Плотников,
адвокат адвокатского кабинета «Плотников»,
Максим Хырхырьян,
адвокат адвокатского кабинета «Максимум».

«Я решительно не вижу ни одного случая, когда мог бы не пожелать лучше иметь дело с присяжными, нежели с судьями, если бы мне пришлось быть неправильно обвиненным в каком-нибудь преступлении. С первыми я все-таки имел бы шансы на оправдание, тогда как со вторыми этого бы не было». Г. Лебон.

Суд присяжных, на наш взгляд, - самая совершенная и справедливая форма отправления правосудия, изобретенная человечеством за всю его историю. Однако, при этом, и самая уязвимая. К сожалению, негодное исполнение может исказить до неузнаваемости любую идею. Участие работников судебной системы в организации работы судов присяжных, в ряде случаев, вносит свою печальную лепту в дискредитацию этого правового института. В настоящей статье мы хотим затронуть вопросы выявления и предупреждения незаконного вмешательства со стороны аппарата судебной власти в деятельность присяжных. Тема является актуальной, но при этом практически неисследованной.

Поводом для настоящей публикации послужила судебная трагедия, отправившая двух молодых людей на долгие годы в места лишения свободы. Речь идет об уголовном деле по обвинению братьев-близнецов Сергея и Кирилла К-нец в убийстве предпринимателя из г. Миллерово Ростовской области, связанном с хищением принадлежащего ему автомобиля. В свое время о братьях К-нец была показана передача «Внимание, розыск!». Само преступление имело большой общественный резонанс. Необходимо отметить, что основными свидетелями обвинения являются другие братья - Михаил и Александр Г-ко, которые как минимум присутствовали (само обвинение признает этот факт) на месте преступления, и в отношении которых, в отличие от обвиняемых, имеются объективные доказательства их причастности к этим событиям. Что касается братьев К-нец, защита утверждала и утверждает, что близнецов и близко не было на месте преступления. Уголовное дело рассматривалось Ростовским областным судом с участием присяжных заседателей.

Не секрет, что судейский корпус и аппарат областного суда активно провозглашают идеи невмешательства в деятельность присяжных, с благостными лицами подолгу разъясняя им в судебных заседаниях, что недобросовестные стороны могут оказывать на них давление, в том числе и в виде подкупа. При этом после окончания судебного разбирательства предпринимается система мер, направленная на то, чтобы исключить общение защиты (и только защиты) с бывшими присяжными заседателями, что закон адвокатам вовсе не запрещает. Вместе с тем, вызовы для отбора «объяснений» бывших присяжных в различные силовые ведомства не являются редкостью. Приведенные ниже факты дают серьезный повод для предположений относительно мотивов, по которым создаются препятствия для общения именно стороны защиты с бывшими присяжными: для сокрытия собственного незаконного воздействия на них.

3 октября 2008 г. в отношении подсудимых Сергея и Кирилла К-нец был постановлен обвинительный вердикт. Вердикт «пограничный» - семь против пяти, для оправдания не хватило одного голоса.

...Спустя несколько минут после провозглашения вердикта возле здания Ростовского областного суда оживленно дискутировала группа бывших присяжных заседателей. Обратившись к ним, мы предложили всем желающим побеседовать по вопросам, касающимся минувшего судебного разбирательства, оговорив сразу, что суждения присяжных, имевшие место во время совещания, затрагиваться не будут Результаты беседы впечатлили: выяснилось, что в ходе совещания секретарь судебного заседания Станислав М-ко неоднократно заходил в совещательную комнату, а в один из визитов «под большим секретом» сообщил присяжным заседателям о том, что в отношении подсудимых К-нец, а также свидетелей П-ко в ходе следствия было проведено исследование на полиграфе, которое показало, что обвиняемые лгут, а братья П-ко говорят правду. Точность метода, по его пояснениям, составила 99,9 %.

Присяжные сообщили также, что секретарь рассказал совещающейся коллегии примерно следующее. «Если дело направлено в суд, значит, люди уже разобрались, вы не сомневайтесь». Кроме того, он же поведал судьям факт, что в случае признания подсудимых виновными, «они посидят три года, и их вытолкают». При этом, насчет «трех лет» - очевидная ложь, меньше 12-15 лет в случае обвинительного вердикта они получить практически не могли: вероятность наступления такого события стремилась к нулю (так и произошло — наказание назначено в виде 14 лет 9 месяцев и 15 лет 9 месяцев).

Что касается исследования на полиграфе, доверие к результатам тестирования - отдельная большая и интересная тема. Отсутствие единых методик исследования, индивидуальность реакций организма на различные по своей природе раздражители, «человеческий фактор» - все это далеко не полный перечень пороков «детектора лжи». Не говоря уже о гораздо более скромной, чем 99,9%, точности метода. В рассматриваемом случае нет необходимости этот вопрос подробно обсуждать: судья Ростовского областного суда Д-рёв сам, своим постановлением, признал исследования на полиграфе не имеющими юридической силы, недопустимыми доказательствами, полученными вопреки закону.

Разумеется, секретарю содержание постановления было известно - М-ко собственноручно вносил его текст в протокол судебного заседания. Вероломство использованного метода заключается в том, что если бы вопросы психофизиологического тестирования затрагивались при присяжных — защите было бы что возразить на это: было и два заключения специалиста о необъективности и недостоверности проведенных исследований.

Представляется бесспорным, что секретарь судебного заседания, в силу восприятия в качестве нейтрального представителя аппарата судебной власти, облечен особым доверием присяжных, так как последние не предполагали наличия у него своего отношения к делу. Ввиду чего доверие к словам секретаря намного больше, чем доверие защитнику или прокурору, поскольку каждый из них, представляя свою сторону, имеет свою презюмируемую законом заинтересованность в вердикте. Соответственно, если высказывания сторон теоретически могли оставить присяжных безучастными, то слова секретаря - нет. Тот, кто должен был технически обеспечивать честность и беспристрастность присяжных, сам стал причиной юридического порока.

Здесь важно отметить, что в заявлении одного из присяжных содержатся факты о, как минимум, небесспорном поведении судьи Ростовского областного суда Д-ёва, который непосредственно после вердикта сообщил присяжным о своей готовности ответить на интересующие вопросы и в ходе диалога одобрил принятое ими решение, а в ответ на вопросы присяжных сообщил о вероятных сроках наказания - 15-16 лет лишения свободы. Уголовно-процессуальный закон в случае вынесения обвинительного вердикта предоставляет председательствующему, помимо постановления обвинительного приговора, возможность вынесения альтернативных решений: роспуска коллегии либо оправдательного приговора (ст. 348 Уголовного Процессуального Кодекса Российской Федерации). При таких обстоятельствах проведение «планерки» с бывшими присяжными после вердикта, но до приговора, с высказыванием собственного отношения к делу и прогнозированием сроков наказания, как-то слабо соотносится с принципами беспристрастности судейского корпуса, хотя гармонично дополняет мероприятия секретаря.

20 октября 2008 года состоялось обсуждение последствий вердикта, в ходе которого защитой был заявлен отвод секретарю судебного заседания М-ко по мотиву нарушения им тайны совещания присяжных заседателей. К тому моменту полученные сведения были документированы - в распоряжении защиты имелись заявления двух присяжных. В ходатайстве об отводе были изложены факты, но не раскрыты их источники, во избежание оказания незаконного воздействия на бывших присяжных. Как и ожидалось, секретарь отрицал факты, а судья воздержался от их проверки и отвод отклонил. 23 октября 2008 года был постановлен приговор.

Защита опасалась, что заинтересованными лицами будут предприняты попытки сокрыть факты, ввиду чего безотлагательно направила в ряд организаций обращения с одной лишь просьбой: обеспечить сохранность записей с камер видеонаблюдения, фиксирующих обстановку возле кабинета, в котором проходило совещание присяжных заседателей 3 октября 2008 года. Как оказалось, согласно письму за подписью заместителя председателя Ростоблсуда, камеры видеонаблюдения в здании суда имеются, однако, не возле интересующей «совещательной комнаты».

После этого нами был направлен ряд обращений в различные организации, в которых были изложены сведения, являющиеся предметом настоящей статьи. В распоряжение адресатов нами была предоставлена световая копия заявления одного из присяжных. Основной целью обращения в организации федерального уровня было намерение избежать проведения проверки данных фактов аппаратом Ростовского областного суда.

Во-первых, по причине отсутствия доверия.

Во-вторых, что важнее, - «никто не может быть судьей в собственном деле».

Тем не менее, в конечном итоге, все завершилось проведением проверки силами все того же Ростовского областного суда. Исходя из материалов этой проверки, в ходе которой дали объяснения секретарь судебного заседания М-ко и судебный пристав, обеспечивающий ход совещания присяжных, факты не подтвердились. Странно было бы надеяться, что такой деятельный малый внезапно бы раскаялся и признался в том, что он вмешивался в ход совещания присяжных. Не является удивительной и позиция судебного пристава.

Удивляет другое: ни один из присяжных заседателей не давал объяснения, то есть никто из них не опроверг сведения о том, что чудо-секретарь судебного заседания активно участвовал в их совещании. И это несмотря на то, что к концу декабря 2008 года в распоряжении судебных властей России уже имелись собственноручные, нотариально заверенные заявления двух присяжных, которые сообщили и подтвердили эти факты.

Всеобъемлющий и не знающий исключений отказ компетентных органов от выполнения своей главнейшей обязанности по установлению события преступления и изобличению виновных завораживает. При этом приключается умилительная история: должностные лица сообщают о том, что данные факты подлежат проверке в рамках обжалования приговора, а председатель Кассационной палаты Верховного Суда РФ Ш-гин в судебном заседании 9 февраля 2009 года недвусмысленно заявил о том, что данные факты к кассационному рассмотрению отношения не имеют, а должны рассматриваться по правилам, предусмотренным главой 49 Уголовного Процессуального Кодекса Российской Федерации:

- Вы процедуру кассационного рассмотрения от процедуры по вновь открывшимся обстоятельствам отличаете?! Если будет установлено, что незаконный состав суда, вмешательство было в судебную деятельность, проводится прокурорская проверка, и по материалам проверки возбуждается по вновь открывшимся обстоятельствам. Если Иванов, допустим, судья, взял взятку и поэтому был приговор незаконный. А в кассации мы не можем вновь открывшиеся обстоятельства исследовать.

Это цитата. Содержание, стиль и правовую состоятельность высказывания оставляем без комментариев. Разумеется, приговор вступил в законную силу.

По данному уголовному делу очерчивается порочный круг, правового выхода из которого внутри России нет. Соответственно, окончательное разрешение дела, к сожалению, переносится на несколько лет вперед, так как своего рода точку в нем поставит лишь Европейский Суд по Правам Человека.

Собственный опыт профессиональной деятельности заставляет нас сделать неутешительный вывод: эффективный механизм правовой защиты против произвольных действий судейского корпуса (судейского аппарата) в России отсутствует. Во всяком случае, такое мнение у нас сформировалось относительно правоприменительной практики внутри Ростовской области, хотя ошибаться очень бы было отрадно. Органы судейского сообщества, на наш взгляд, реагируют на обращения исключительно формально. К слову секретарь М-ко и поныне трудится в Ростовском областном суде... Скольким еще присяжным он, возможно, «поможет»? Сколько вердиктов, возможно, «подкорректирует»?

Подобную тенденцию необходимо изменить. Чрезвычайная ситуация требует экстренных мер, ввиду чего нами предпринимаются попытки предать гласности неблаговидные факты, так как в условиях очевидности сокрыть проступок существенно сложнее.

Остается только гадать, как проходят совещания присяжных по другим делам. Создается впечатление, что такое поведение секретаря судебного заседания является поощряемым.

Светлое, справедливое и чистое - сама идея суда присяжных - зачастую оказывается замаранной липкими руками недобросовестных работников. Но «спасение утопающих - дело рук самих утопающих», поэтому мы сами должны бороться за право своих доверителей на справедливый суд и честный чиновничий аппарат.

Возвращаясь от частного к общему, необходимо дать анализ причинам существования такой ситуации и создать механизм противодействия незаконному вмешательству в деятельность присяжных со стороны представителей аппарата судебной системы.

Говоря о причинах такой ситуации, мы имеем в виду правовые аспекты проблемы, поскольку вторгаться в область психологических причин подобных действий со стороны профессиональных работников аппарата судебной системы значило бы пытаться объять необъятное и выйти за пределы своей компетенции.

Задачей адвоката является практическая защита прав клиента, поэтому остановимся на том, что всякая власть в силу своей природы предполагает злоупотребление, что всем юристам известно из курса «Политических и правовых учений».

А основной юридической причиной создания благоприятных условий для незаконного вмешательства в деятельность присяжных является обладание свидетельским иммунитетом, природа которого неверно понимается большинством правоприменителей, многих из потенциальных субъектов такого вмешательства. Вначале о юридических аспектах собирания и закрепления сведений о нарушении тайны совещания присяжных заседателей (здесь, заявления). Оказывая юридическую помощь обвиняемому (статья 48 Конституции Российской Федерации), адвокаты тем самым реализуют свое право на свободное распоряжение своими способностями к труду (статьи 37), в том числе и путем сбора информации любым не запрещенным способом (часть 4 статьи 29), как частного случая использования не запрещенных законом способов защиты своих прав (часть 2 статьи 45), прежде всего, направленных на обеспечение реального, а не теоретического или иллюзорного, соблюдения права обвиняемого на беспристрастный суд (статья 6 Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод).

Ни в одной норме уголовно-процессуального закона не существует запрета на опрос адвокатами присяжных заседателей, окончивших участие в судебном разбирательстве. В то же самое время, напротив, совокупность норм (пункт 11 часть 1 статьи 53, пункт 2 часть 3 статьи 86 Уголовного Процессуального Кодекса Российской Федерации), направленных на реализацию конституционно охраняемых прав граждан, лишь обвиняемому и защитнику дозволяет использовать все не запрещенные законом способы защиты от обвинения, в том числе и путем опроса лице их согласия. Никаких изъятий конституционные нормы и развивающие их законоположения Уголовного Процессуального Кодекса Российской Федерации (перечислены выше) не содержат.

Каких-либо оговорок насчет присяжных заседателей в указанных статьях уголовно-процессуального закона нет. Следовательно, запрет на опрос защитниками бывших присяжных заседателей отсутствует. Тем более отсутствуют ограничения на беседу с бывшими присяжными и получение от них заявлений.

Запрет касается лишь тайны совещания и голосования по вопросам вопросного листа (пункт 5 часть 2 статьи 333 Уголовного Процессуального Кодекса Российской Федерации).

Круг имеющих значение для дела сведений, которыми может обладать каждый из бывших присяжных, намного шире, чем кажется на первый взгляд.

Как минимум, это сведения об обстоятельствах, препятствующих участию в деле иных присяжных заседателей либо председательствующего, а также участников процесса, в том числе:

- сведения о высказывании кем-либо из присяжных мнения по рассматриваемому делу вне совещательной комнаты;

- сведения об общении присяжных с кем-либо по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела;

- сведения о собирании присяжными сведений вне судебного заседания;

- сведения об обстоятельствах оказания на присяжных незаконного воздействия со стороны кого-либо, в том числе и со стороны участников процесса;

- сведения о нарушении тайны совещания присяжных заседателей при вынесении ими вердикта.

Данный вывод (о возможности использования заявлений) подтверждается и судебной практикой, так как Верховный Суд Российской Федерации оценивал доводы заявлений присяжных при рассмотрении ряда конкретных дел. В качестве примера возможно inter alia сослаться на кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 3 декабря 2007 года № 69-о07-45сп, где суд кассационной инстанции анализировал сведения, содержащиеся в заявлениях присяжных.

Но именно отсутствие четкого механизма выявления и закрепления сведений о вмешательстве в деятельность присяжных позволяет правоприменителю подходить к решению данных вопросов произвольно.

Ссылка на возможное нарушение прав и свобод присяжных (в том числе бывших) опросом или беседой с адвокатом не может быть принята во внимание по двум самостоятельным основаниям.

Во-первых, согласие бывшего присяжного заседателя, без которого невозможно любое общение с адвокатом, является надежной гарантией против стеснения прав самого присяжного, ограничивая пределы осуществления прав адвокатом (защитником).

Во-вторых, взвешивая взаимоисключающие конституционно охраняемые ценности, необходимо признать, что выявление фактов относительно беспристрастности суда является фундаментальным интересом не только личности (как защита от нарушения права на беспристрастный суд), но и государства в целом (как способ обеспечения правосудия).

Итоговая же позиция законодателя сводится к тому, что свидетельский иммунитет «работает только в одну сторону», и при наличии согласия лица, им обладающего, дать показания, последнее может быть допрошено с соблюдением предусмотренной законом процедуры.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 29 июня 2004 года № 13-П указал, что «из данной нормы во взаимосвязи с пунктом 40 статья 5, статьи 56, часть 4 статья 271 и статьи 278 Уголовного Процессуального Кодекса Российской Федерации не следует, что запрет обязывать лицо, обладающее свидетельским иммунитетом, давать показания относительно обстоятельств досудебного производства, исключает право такого лица дать соответствующие показания в случае, если оно согласно на это, при условии, что ему как свидетелю разъясняется возможность использования показаний в качестве доказательств по уголовному делу».

В конечном итоге, анализируя правовые аспекты проблемы в совокупности, следует прийти к выводу, что информация о вмешательстве в деятельность присяжных не должна игнорироваться правоприменителем, а каждый случай такого вмешательства не должен оставаться безнаказанным.

Задача трудная, но посильная. При этом подобная проблема частично решается путем элементарных организационно-технических мероприятий. В качестве превенции подобных инцидентов и увеличения вероятности их выявления полагаем целесообразным оборудовать камерами видеонаблюдения территорию возле всех кабинетов, в которых проходят совещания присяжных. Кроме того, во избежание нарушения тайны совещания, полагаем необходимым оборудовать такие кабинеты отдельными санитарными узлами и приспособлениями для размещения еды и напитков, что исключит необходимость покидать кабинеты во время совещания.

К сожалению, никакие технические усовершенствования не помогут, если сами люди бесчестны. Организация деятельности судебной системы таким образом, чтобы суд стал справедливым, - вопрос скорее политический, нежели юридический, но и адвокаты в силах и, на наш взгляд, обязаны внести свою лепту в его решение.

Резюмируя сказанное, хочется подчеркнуть: «бессмысленное сопротивление приобретает смысл, если сопротивляться достаточно долго». Поэтому сегодняшняя ситуация, при которой власть имеет возможность безнаказанно влиять на присяжных заседателей вопреки закону, не изменится никогда, если мы сами ее не изменим.

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe