АП-РО
Адвокатская Палата Ростовской Области
 
Статус и членствоГрафики дежурствБесплатная юрпомощь

Судьба гранатометчика

Владимир Лившиц, адвокат,
Михаил Грановский, адвокат Филиала «Центр»
Ростовской областной коллегии адвокатов

Однажды ночью на территории городской больницы раздались выстрелы и взрывы. Как раз той ночью в больнице находился один уважаемый человек. Сейчас уже не важно - лечился он там или скрывался от недоброжелателей, но точно известно, что человек этот сильно испугался, предполагая, что выстрелы и взрывы связаны с покушением на его жизнь. С учетом того уважения, которым он пользовался, предположение было вполне обоснованным.

Уголовное дело возбудили по ст. 30 и ч. 2 ст. 105 УК РФ (расшифровывать, надеемся, не нужно). Потом было следствие и суд присяжных.

По версии обвинения злодеи, имея умысел на лишение уважаемого человека жизни по заказу неустановленного лица, стали стрелять очередями из автомата Калашникова по окнам палаты, где находился потерпевший, и бросили в одно из этих окон две гранаты Ф-1. Предполагалось, что гранаты должны были взорваться внутри помещения и убить потерпевшего, но этого не произошло. Ударившись о стекло окна, снаряды не пробили его и взорвались снаружи. И так два раза подряд. Поэтому ч. 2 ст. 105 и получила дополнение в виде ст. 30.

По версии защиты, злоумышленники, по наущению конкурента по бизнесу и не зная, что находятся на территории больницы (люди они не местные), решили напугать потерпевшего, чуть-чуть постреляли и взорвали парочку гранат у стен здания. А насчет убить кого-то - даже в мыслях не держали. Просто похулиганили.

Поскольку правду все равно узнать невозможно (тем более в суде), мы будем придерживаться обозначенных версий.

Доказательства обвинения состояли из протокола осмотра места происшествия, показаний потерпевшего, его телохранителей и других граждан о том, что они слышали выстрелы и взрывы, многочисленных экспертиз на тему о том, что гильзы от патронов к автомату Калашникова, обнаруженные на месте происшествия, - это гильзы от патронов к автомату Калашникова, а осколки от гранат Ф-1 -действительно осколки от гранат Ф-1. Кроме того - различные доказательства, привязывающие подсудимых к месту происшествия, и рассуждения о том, что умысел их был направлен на убийство.

Доказательства защиты - те же самые, но с иной оценкой направленности умысла.

Забегая вперед, сообщу, что присяжные заседатели приняли сторону защиты. О том, почему это произошло, вы узнаете, если дочитаете статью до конца.

Известно, что умысел, несмотря на то, что относится к субъективной стороне преступления, всегда имеет объективные следы. Например, если подсудимый со значительной силой ударил потерпевшего в жизненно важный орган (ну, хотя бы голову), однако в качестве орудия использовал веник, то, сколько бы ни говорили об умысле, направленном на убийство, очевидно, что нормальный человек веником убивать не будет. Разве что напугать потерпевшего захочет. Именно веник и скажет нам об отсутствии умысла на убийство.

Но если веник заменить топором - это совсем другое дело. Топор нам скажет о направленности умысла с присущей ему твердостью и определенностью.

Таким образом, если внимательно прислушаться, то молчаливые на первый взгляд предметы могут сказать о том, что происходит в голове человека, гораздо красноречивее, чем некоторые участники уголовного судопроизводства.

Аналогичные рассуждения мы применили к случаю с метанием гранат в окно. Все дело было в не разбитых стеклах.

Если подсудимый хотел, чтобы граната взорвалась в больничной палате, где находился потерпевший, то он, очевидно, имел умысел на убийство. Но для того, чтобы граната через остекленное окно попала в помещение, ее нужно бросить прицельно и со значительной силой - именно так, чтобы стекло было разбито. Если стекло не разбито, то гранату бросали с незначительной силой и с близкого расстояния. Для этого нужно быть не убийцей, а самоубийцей, т. к. известно, что граната, не разбив стекло, упадет метателю под ноги, взорвется, и тогда некого будет обвинять в покушении на убийство. Или метатель бросал гранату не в окно. Тогда он это делал не с целью убийства.

Было и еще одно, очень важное для нас обстоятельство, подтверждающее версию защиты. Но об этом чуть позже.

Наиболее сложной задачей защиты в этом деле было правильное прочтение протокола осмотра места происшествия. Этот документ был составлен от руки мелким почерком и содержал набор знаков, частично напоминающих буквы русского алфавита. После удачной расшифровки таинственного слова, начинающегося с буквы «о» (им оказалось прилагательное «алюминиевый»), работа пошла быстрей, и через пару дней мы увидели это очень важное обстоятельство. Воронки от гранат находились соответственно в четырех и в восьми метрах от стены здания, где располагалось заветное окно палаты. Следовательно, по версии обвинения, гранаты, ударившись о стекло, отпружинили от него - одна на четыре, другая на восемь метров. Под стеной был газон с травой, поэтому скакать, как мячик, гранаты не могли. Где упали, там и взорвались. Метрах в двадцати и кольцо из «олюминия» валялось.

Позже, уже в прениях, мы предлагали присяжным в домашней обстановке бросить в окно чугунную сковородку и потом измерить расстояние, на которое она отпружинит от стекла. Или поступить более гуманно - теоретически представить, каким чудесным образом это могло бы произойти. Но предложение метать сковородки - не доказательство по делу. На эту тему должно быть заключение специалиста или эксперта. Вот этим мы и занялись в ходе судебного следствия.

Кроме воронок от гранат, при осмотре места происшествия были обнаружены многочисленные повреждения на кирпичной стене, окнах палаты и остеклении переходной галереи здания. Описание повреждений выглядело примерно так: «...на расстоянии 5 м.22 см от левого угла здания и на высоте 314 см от уровня земли на месте, расположенном над входом в здание, на расстоянии около 4 см от верхнего слоя обрамления оконного проема имеется повреждение диаметром 20 мм и глубиной 90 мм. На расстоянии 140 мм от предыдущего и на высоте 294 см от земли имеется повреждение конусообразной формы в виде углубления, наружный диаметр около 80 мм, внутренний около 12 мм...». И так далее около 50 раз. Было очевидно, что, если присяжным зачитать этот документ, то на описании уже пятого повреждения они могут впасть в кому. Но, даже выдержав чтение до конца, они не воспримут на слух, где и какое повреждение находится. Кстати, государственный обвинитель впоследствии так и поступил, добившись ожидаемого результата.

Мы поступили иначе и решили найти специалистов, которые бы:

а) составили наглядную схему всех повреждений на стене, земле, стеклах окон и переходной галереи;

б) дали заключение о том, являются ли эти повреждения пулевыми, осколочными или имеют иное происхождение.

Кроме того, поскольку почти все повреждения на стеклах окон, состоявших из двойных рам, были не сквозными (повреждены были только наружные стекла), нам было интересно знать, какими таинственными пулями, не сумевшими пробить четырехмиллиметровое стекло, стреляли из автомата Калашникова (при общеизвестном факте, что пули, выпущенные из этого автомата, пробивают рельсу).

Мы хотели, чтобы молчаливые предметы заговорили и рассказали присяжным заседателям о том, каков был умысел подсудимых.

Существует множество видов криминалистических исследований - и трасологические, и баллистические, и технико-криминалистические, и... - долго перечислять. Для каждого из таких видов исследований существуют специалисты. Наш случай в полной мере не относился ни к трасологии, ни к баллистике, ни к криминалистической технике, но в то же время требовал всех этих знаний в комплексе.

Отдельно друг от друга мы обратились в разные экспертные учреждения с просьбой ответить на поставленные вопросы и, исходя из описаний места происшествия в протоколе, провести исследование. Мы решили назвать такое исследование ситуационным.

Специалисты, хоть и были из разных экспертных учреждений и исследования проводили независимо друг от друга, пришли к одинаковым выводам. Однако, прежде чем об этих выводах услышали присяжные, нам пришлось преодолеть некоторые процессуальные трудности.

В ответ на ходатайство защиты о приобщении к делу и оглашении в присутствии присяжных заседателей проведенных ситуационных исследований, государственный обвинитель (молодой человек с приятной наружностью) категорически возразил. Возражения сводились к тому, что все необходимые криминалистические исследования по делу уже проведены, картина, мол, ясная, и всякие ситуационные излишества суду не нужны. А прокуратуре и подавно. Представитель потерпевшего (немолодая дама с не очень приятной наружностью) пошла еще дальше. Защитники, мол, не разъяснили специалистам их права и обязанности, предусмотренные ст. 58 УПК РФ. При таких обстоятельствах исследования специалистов не могут являться доказательствами. И вообще - какие еще такие ситуационные исследования? Не знаем мы таких и знать не хотим.

Судья задумался. С одной стороны - действительно излишество, и специалистам ст.58 УПК РФ не разъясняли. С другой стороны - вопросы интересные, и у защитников есть право привлекать специалистов (см. п. З, ч. 1, ст. 53 УПК РФ).

В результате, имея в виду обе стороны, суд назначил экспертизу без определенного названия, но по вопросам, которые фактически повторяли вопросы, предложенные защитой. В том числе, кстати, и схему попросил нарисовать.

И вот, наконец, состоялась презентация заключения эксперта. Присяжные заседатели увидели схему и услышали от эксперта, что пулевых повреждений на стене здания столько же, сколько было обнаружено гильз на земле, именно шесть. Т.е. две короткие очереди, как и утверждали подсудимые. И, судя по локализации этих повреждений, стреляли не в окно палаты, где лечился (или скрывался от недоброжелателей) потерпевший, а совсем в другую сторону. Все остальные повреждения - осколочные. Их расположение наглядно изображено на схеме. Это расположение свидетельствует об отсутствии угрозы для жизни потерпевшего. О том, что гранаты не бросали в окно, свидетельствует отсутствие на стеклах повреждений, характерных для попадания в них гранаты Ф-1. Кроме того, граната из не упругого чугуна не может отпружинить от не упругого же стекла ни на восемь, ни на четыре, ни даже на полметра. Вообще не может отпружинить.

Описанная ситуация свидетельствует (это уже выводы защиты) о том, что умысла на убийство потерпевшего у подсудимых не было. Пошумели и убежали. Это тоже нехорошо и уголовно наказуемо. Но на гораздо меньший срок, который подсудимые с удовлетворением и получили.

© Адвокатской палаты
Ростовской области, 2006
+7 (863) 282-02-08, 282-02-09,
344006, г. Ростов-на-Дону,
пр. Ворошиловский, 12, 2-й этаж

Герб Адвокатской палаты Ростовской области

Задать вопрос вице-президенту АП РО Панасюку С.В.

Рекомендации, разъяснения и заключения Научно-методического совета АП РО

Свежий номер журнала «Южнороссийский адвокат»

Подписка на «Новую адвокатскую газету»

Design by Vibe